Глава 1
— Ай, милая, дай погадаю, всю правду расскажу! — назойливо хлопотала вокруг неё женщина в пёстрых юбках.
— Не хочу, отстаньте, — вырвала руку Инесса.
— Обойдусь без пророчеств. Деньги ты ищешь, а придут они из гроба. Помяни моё слово, — пробормотала гадалка напоследок и скрылась в толпе.
Инесса растерянно посмотрела ей вслед. Догонять и расспрашивать о значении пророчества не хотелось. Решила, что обойдётся без подробностей. Достаточно было того, что в её жизни и так всё летело кувырком.
Она была искусствоведом в культурном учреждении небольшого городка. Работа непыльная, на полдня, остальное время посвящала дочке, страдавшей редкой формой астмы. Муж Арсений был куда более успешным человеком. Работал в туристическом агентстве, придумывал новые направления, маршруты. Да и вообще человеком был лёгким на подъём. Неудивительно, что его ценили и любили на работе. В туры с Арсением хотели ехать все, но особенно женщины старше сорока, которым он умел угождать.
Инесса не ревновала, относилась к этому спокойно. Вот и сегодня на вокзал прибывала очередная туристическая группа с мужем во главе. Она приехала его встречать, чтобы не тащился один в транспорте с вещами, и вот теперь стояла, озираясь по сторонам. Видимо, гадалке она показалась лёгкой жертвой. Та подходила далеко не ко всем пассажирам или встречающим.
Инесса вздохнула. Везде она была удобной и покладистой. Дочь росла такой же — тихой, мечтательной девочкой, без особых талантов, одинаково успевающей во всём, от чтения до танцев. Единственной проблемой была болезнь, и она требовала частых визитов к врачам и дорогостоящих лекарств. Именно этим и держал её муж. Сама бы Инесса не смогла обеспечить Алисе такое лечение.
— Ну где ты там бродишь? — вырвал её из плена размышлений голос Арсения. — Поздоровайся с родственницей.
— Привет, — машинально произнесла Инесса и вдруг увидела, кого он имел в виду.
— Регина, это как тебя к нам занесло?
— Есть повод, — ответила сестра мужа. — Потом расскажем.
— Давай, веди к машине, а то тут воняет вокзалом этим. Я бы предпочла, конечно, авиаперелёт.
— Ладно, пойдём. Тут недалеко, — кивнула Инесса. — Надо же, сколько ж лет мы не виделись? Пять, может, шесть?
— Пять, может, шесть, — равнодушно ответила Регина. — И я бы ещё столько же не видела эту дыру. Как вы вообще здесь живёте? Ни культурной жизни, ни развлечений. А у тебя как дела? — поинтересовалась Инесса. — Снова в поисках или пока в браке?
— Ой, ты так говоришь, будто у меня из всех занятий только замужество на уме, — усмехнулась Регина. — Но вообще я сейчас на мели, не отказалась бы от денег.
Инесса обиженно замолчала. Сестра мужа всегда пыталась её высмеять, задеть, хотя сама-то окончила только ПТУ, а потом выиграла региональный конкурс красоты и понеслась устраивать личную жизнь. С тех пор успела трижды побывать замужем и переехала в столицу. Но вот сейчас, говорит, на мели. Её визит показался немного неожиданным.
Всю дорогу до дома Арсений молчал, хотя обычно страдал и рассказывал, в какой ужасной поездке побывал. Инесса решила, что муж скромничает из-за сестры. Регина всегда высмеивала его причитания, но оказалось, что повод для такого настроения был совсем иным, и о нём муж поведал за ужином.
— Климент Янович умер. Мы единственные живые родственники, — заявил он мрачно. — Нужно в наследство вступать, поэтому Регина приехала.
— А кто его хоронил? — поинтересовалась Инесса. — Нужно, наверное, могилку благоустроить, памятник поставить.
— Эй, это ты бы всё мемориалы создавала, — ухмыльнулась Регина. — Дед был человеком продуманным. Сам похороны оплатил заранее в своём селе, даже с поминками. Мы бы и не узнали ничего, да нотариус позвонил. Вообще Климент Янович был странным, но что он там мог завещать?
— Вообще-то твой двоюродный дед был очень талантливым художником, — оборвала её Инесса. — И, возможно, даже опережал своё время. Так что я бы не стала о нём так говорить.
— Ой, да перестань. Климент просто нищий старый чудак, — отмахнулся Арсений. — Наверняка завещал нам долги и проблемы. Но ради интереса сходим, послушаем, что скажет нотариус.
Инесса смотрела на эту парочку почти с ужасом. Ей самой Климент Янович очень нравился. Он был одним из немногих, кто понимал и разделял её страсть к искусству. Регине и Арсению этот человек приходился двоюродным дедушкой, братом их бабки по материнской линии, и с юности его считали чудаком.
Ну ещё бы. Простой деревенский парнишка напросился в ученики к художнику, приезжавшему на пленер в эти места, а потом, наслушавшись его рассказов про перспективу, колористику, двинул учиться в город. Настырного Клемента даже приняли в художественное ремесленное училище. Потом была академия. Молодого человека считали очень талантливым, пророчили ему большое будущее. А потом он вдруг вернулся в родное село, купил домик под мастерскую на отшибе и там ваял свои шедевры — мазню, по мнению родни.
Инессу отвезли к Клименту Яновичу сразу, как она вошла в семью. То ли смотрины, а может, похвастаться образованной женой? Она тогда этого так и не поняла. Но пожилой мужчина ей понравился. Он был влюблён в европейскую живопись и неплохо зарабатывал как копиист.
— Видишь ли, Инесса, — пояснил тогда он. — В столичной жизни для художника много минусов и много соблазнов, а у меня здесь их нет. Автолавка ездит три раза в неделю, а в остальное время можно и вовсе не покупать продукты. Экономия. Да и от работы отвлекаться не приходится.
— А вы не скучаете по музеям, выставкам? — поинтересовалась она.
— Всё, что я хотел, у меня уже было, — заявил ей Климент Янович. — Персональная выставка, дипломная, слава, уважение. Мне не нужно подтверждать регалии. Был бы плох, москвичи бы сюда не катались.
Клиенты действительно не переводились. Более того, он даже отказывал некоторым приезжающим. Инесса подозревала, что пожилой мужчина вполне неплохо зарабатывал. Даже пыталась сказать об этом мужу, но Сеня тогда лишь усмехался. Ну, в самом деле, что могут заплатить за натюрморт с вазой?
Регина осталась ночевать у них. В преддверии визита к нотариусу Инесса изнывала от любопытства, что же оставил внукам Климент Янович. Она даже втайне мечтала, что сможет выпросить себе на память какую-нибудь картину из недорогих. Арсений в них всё равно не разбирался.
А утром муж и сестра уехали на оглашение завещания. В культурном центре, где работала Инесса, понедельник был выходным, так что на работу ей было не нужно. Она вышла из дома, намереваясь взять кофе навынос и посидеть с ним где-нибудь в парке, но сделать этого не успела. Телефон буквально разрывался от звонков. Муж велел немедленно приехать к нотариусу. Она покорно прыгнула в троллейбус и поехала в центр города.
— Видите ли, у вас разные фамилии с мужем. Мы даже подумать не могли, — оправдывался нотариус. — Выяснилось только сейчас. Вот и решили пригласить вас на оглашение, так сказать, с корабля на бал. Дело в том, что именно Инесса Владимировна по завещанию Полева Климента Яновича становится его основной наследницей. Соседка Екатерина Громова получает картину «Гроза», висящую в гостиной. Двоюродные внуки становятся обладателями ещё двух живописных полотен.
— Погодите-ка, а дом? Земля? Это всё дедово имущество? — вскочила Регина. — Я что, ради какой-то мазни пёрлась сюда? У деда наверняка ещё деньги где-то запрятаны, да? К нему заказчики катались как на работу.
— Все остальные активы, движимое, недвижимое имущество наследует Инесса Владимировна, — спокойно объяснил нотариус, — согласно последней воле усопшего.
— Вообще-то это несправедливо, — завопил Арсений. — Она даже не родственница!
— А для наследования по завещанию степень родства законом не оговорена, — пояснил нотариус. — Ваш дедушка оставил ещё одно распоряжение. При попытке оспорить его волю в суде всё имущество переходит в собственность государства.
— Да это же грабёж! — завопила Регина. — Тебе-то что, всё в семью пойдёт, а меня, получается, обобрали!
— Вы в свою часть наследства будете вступать? — поинтересовался нотариус. — Если да, попрошу подписать вот тут и оплатить пошлину.
— Да не нужна мне эта мазня, — заорала Регина. — Думала, старый хрыч хотя бы денег накопил под конец жизни для любимой внучки, а он всё этой оставил!
Сестра мужа уехала тем же вечером, очень злая. Инессу ждал непростой разговор с супругом. Арсений был разъярён таким решением. Он не понимал, зачем деду было завещать всё чужому человеку.
— Ты это нарочно придумала, да? — поинтересовался Сеня. — Тайком ездила к нему, уговаривала.
— Да ты что? Я не видела Клемента Яновича больше двух лет, — ответила Инесса. — Мы в последний раз виделись на выставке графики. Ты тогда не захотел пойти, а мы с Алисой пошли.
— Он тебе вообще никто, — продолжал орать Арсений. — Всё понятно. Обольстила старика, заболтала. С одной стороны, это, конечно, нам на руку. Регинка с её загребущей рукой ничего не получит, а уж она бы там развернулась. Вон из самой Москвы прискакала, чтобы поделить всё.
— Сень, правда, я никогда ничего у него не просила, — взмолилась Инесса.
Но на самом деле отлично понимала, почему Климент Янович оставил наследство именно ей. Пожилой мужчина всегда говорил, что Арсений недостоин своей тонко чувствующей интеллигентной жены. Видел, как трудно молодой женщине уживаться с грубым, неотёсанным мужем. А ещё он знал, что своё единственное жильё Инесса продала, чтобы купить общее с мужем. И теперь, узнав о завещании, она была благодарна.
А ещё думала о том, что супруг специально не сообщил, что наследников больше. Хотел утаить от неё этот момент, рассчитывал, что жена ничего не узнает и наследство просто перейдёт к родственникам. Нотариус, увидев данные Инессы в паспорте Арсения, сразу во всём разобралась.
— Ну что, сидишь, мечтаешь? — снова попытался вывести её из равновесия супруг. — Давай, богатая наследница, ужин готовь. Толку от тебя никакого. Кстати, учти: имущество всё равно не твоё. Вступишь в наследство, потом всё перепишешь на меня. И чтобы без глупостей!
— Да с какой стати? — возмутилась она. — Я сначала хочу посмотреть это имущество, возможно, сделать там дом-музей. Между прочим, твой дедушка был членом Союза художников.
— Да это просто старый хлам, — отмахнулся Арсений. — Повезёт, если удастся сбыть за копейки на барахолке. Этим я сам займусь. Нечего тут ждать. В эти же выходные едем в деревню и рассортируем всё.
— Нет, — резко ответила Инесса. — Я поеду туда, возьму отпуск и внимательно всё осмотрю, и только потом буду решать, что делать. Вообще-то твой дедушка заслуживает уважения и как художник, и как член семьи. Почему ты так ко всему относишься?
— И что, ты хочешь поселиться с ребёнком-астматиком в этой дыре? Куда скорая ездит по часу? Отличный план. Теперь я точно знаю, что на дочь тебе плевать.
Она отвернулась от мужа и начала пересчитывать цветы на обоях. Было очень обидно слушать всё это, но ещё горше казалось то, что муж плевать хотел на уважение к воле покойного дедушки. Сама Инесса хотела бы сохранить картины и творческое наследие для дочки.
Все формальности по оценке и передаче наследства заняли около месяца. Как выяснилось, права на творческое наследие, за исключением трёх отдельных картин, тоже были у Инессы. Узнав об этом, муж сменил тактику. Теперь Сеня был ласков, но от его нежностей сводило живот от страха. Она прекрасно знала цену его доброте. Просто раньше как-то даже не думала, что сможет вырваться из этого брака.
— Инесса, смотри, я освободил выходные, — радостно сказал Арсений в конце недели. — Так что у нас шанс побыть вдвоём и обновить отношения. Да и потом, одной таскать все эти пыльные картины… Ну неудобно же. Давай всей семьёй поедем на пикник и начнём разбирать дедовы завалы.
— Ты даже не представляешь, что там творится. Ну, твой дедушка, конечно, был не самым большим поборником чистоты, — пожала плечами Инесса. — Но в мастерской у него всегда царил безукоризненный порядок.
— Этот хаос ты так называешь? — возмутился Арсений. — Ладно, ну давайте просто рассматривать это как семейную прогулку. Ну и как повод провести время вместе.
Инесса молча кивнула. Она устала от того, что происходило в последние годы брака. Из нежного и внимательного муж превратился в банального домашнего тирана и теперь вдруг решил изменить своё поведение. Она радовалась передышке, хотя понимала — вряд ли это будет долгим.
Следующим утром с двумя корзинами для пикника и сумкой-холодильником они погрузились в машину Арсения и поехали в деревню. Инесса смотрела на проносящиеся за окном живописные поля, но думала вовсе не об их красоте. Размышляла, смогла бы она здесь жить и справляться одна, и тут же понимала — в сельской глуши искусствовед уж точно никому не нужен.
Дом оказался ещё более ветхим, чем помнила Инесса. Может, от времени, а может, от того, что за ним теперь некому было следить. Стоило машине затормозить у забора, как из дома напротив выскочила крупная румяная женщина лет пятидесяти.
— Приехали! А я уж заждалась, думала, наследники решили дедовым имуществом побрезговать. Ты ведь Инесса? Климент Янович очень гордился, что жена внука искусствовед. А я Катерина, учительница рисования на пенсии.
— Ой, я же вам картину должна отдать, — улыбнулась Инесса. — И, кстати, расспросить хочу, как жил дедушка.
— Всё расскажу, могилку покажу, — закивала словоохотливая соседка. — Он, конечно, не сахар был, но человек умный, справедливый, дальновидный. Всё наперёд продумал. Распоряжение по случаю своей смерти отдал местному гробовщику. Да что там? Он и домовину загодя припас. Стояла вон в мастерской, людей смущала. А Климент Янович смеялся. Что это у него тест такой: если испугаешься, значит, не ценитель искусства.
— Давай так. Мы с Алисой на кладбище, а ты в дом, — неожиданно предложил Арсений здравую мысль. — Чего ей пылью дышать во время уборки. А где деда похоронили, я и сам знаю.
— Помощники не нужны. Он себе место в семейной оградке припас. Ну идите без провожатых, — скривилась Катерина. — Была бы честь предложена.
— Не обижайтесь, — попросила её Инесса, глядя в удаляющуюся спину мужа. — Он со всеми такой колючий. Ну только если дело не касается денег.
— Климент Янович говорил, что внуки у него непутёвые, — вздохнула Катерина. — А про вас совсем другое сказывал — что не разбазарите, а приумножите его собрание. Да и вообще очень расположен был именно к вам. А как он умер? — поинтересовалась Инесса. — Нотариус ничего не сказал.
— Во дворе упал. Всё как-то быстро произошло, — вздохнула соседка. — Картина недописанная осталась на подрамнике, а больше ничего и не было рядом с ним. Вон она в доме стоит. Пойдёмте, покажу.
Они прошли в дом, где действительно обнаружился пейзаж. Красное закатное солнце величаво сползало за реку. Изображение было настолько реалистичным, что хотелось протянуть руку и потрогать красный диск. Катерина забрала полагавшийся ей пейзаж и указала Инессе на две другие картины, упомянутые в завещании. Это были копии полотен на библейские сюжеты. Инесса подозревала, что дедушка решил напоследок уколоть каждого из внуков его же грехом.
Когда соседка ушла, она налила в таз воды, взяла тряпку и начала методично стирать пыль. Для Алисы любые её скопления были опасны, так что уборку предстояло делать тщательно.
Инесса переключилась на разбор рабочего шкафа. Внутри были засохшие краски, кисти, папки с эскизами, в которых лежали наброски разных лет, а среди них нашлись две пыльные тетради с пожелтевшими от времени листками. В них Климент Янович вёл свои дневниковые записи.
Инесса с замиранием сердца открыла первую из них. Оказалось, завершив свою учёбу, он остался в столице. В годы застоя, чтобы прокормить семью, активно работал копиистом. Заказы брал у высокопоставленного знакомого. Писал копии известных полотен — от пейзажей до портретов. Работал и с музейными запасниками, и с каталогами.
Климент Янович прекрасно понимал, куда идут его копии. Ими заменяли подлинные работы, не самые известные, но созданные прославленными живописцами. А оригиналы шли на продажу, преимущественно за границу. Там как раз было в моде русское искусство.
Эту работу Климент Янович унаследовал от своего учителя. Заказчик в живописи понимал примерно как свинья в апельсинах, что и позволило вместо пары малоизвестных полотен продать чиновнику свои собственные работы. Оригиналы, небольшие по формату, но только растущие в цене, были спрятаны в хранилище. В дневнике Климент Янович подробно описал, где именно нужно искать ценности, а также кому их предложить, если Инесса решится на продажу.
Она с трудом дошла до колченогого табурета в углу и села, понимая, что полотна указанных мастеров даже на чёрном рынке уйдут за баснословную цену. Она быстро спрятала дневники в своей сумочке, на всякий случай пересняв самое важное на телефон. Было ясно — если муж и его сестрица доберутся до такого сокровища, они стесняться не станут.
А потом вспомнились пророческие слова гадалки. Ведь та обещала ей не просто богатство, а богатство из гроба. И вот пожилой художник передал весточку с того света таким необычным образом. Инесса захотела найти гадалку, расспросить её ещё о чём-нибудь.
Но в этот момент в дом вбежала Алиса с букетиком полевых цветов в руке, держа большой эскиз, весь в пыли. Инесса посмотрела на него и поняла: это набросок к одной из картин из того самого списка. Она забрала эскиз и стала его рассматривать.
— Ну что там, ценная мазня? — возник за её спиной Арсений. — Давай побыстрее всё разберём, а потом начну ломать молотком стены.
— Зачем это? — изумилась Инесса. — Ты в своём уме?
— У него точно где-то должны быть запрятаны деньги. Он же ничего не тратил, а работал как заведённый, — усмехнулся Арсений. — Так что отбери всякие ненужные картинки, я их в интернете выставлю на продажу. Может, хоть что-то выручим.
— Нет, давай не будем спешить. Если честно, я не хочу ничего отсюда продавать, — оборвала его Инесса и увидела знакомый жадный блеск в его глазах.
— Да ладно, я просто пошутил, — как-то быстро уступил ей муж. — Не кипятись.
Спать они решили остаться в доме. В жилой половине царил почти армейский порядок. Сеня пожарил во дворе мясо на углях, Инесса сделала салат. Ужин прошёл вполне мирно. Потом она уложила дочь спать и продолжила разбирать завалы в мастерской.
И чуть было не упустила момент, когда у дочери начался приступ астмы. Она подбежала, крикнула, чтобы муж скорее заводил машину, а сама начала судорожно впрыскивать содержимое ингалятора в горло Алисы. Приступ не купировался. Через полчаса они уже были в клинике, где дрожащую от ужаса девочку осмотрел врач. Он отметил, что реакция довольно сильная и нетипичная. Явно появился какой-то новый раздражитель. Инесса с ненавистью вспомнила о старом пыльном доме.
— Возможна такая реакция на химикаты, краски, пигменты, растворители? — спросила она.
— Ну конечно, — кивнул доктор. — Девочке лучше вообще избегать контакта с подобным.
На ночь Алису оставили в больнице, а у Инессы и Сени состоялся в коридоре неприятный разговор. Муж торжествовал и вообще выглядел очень довольным, словно это не их дочь сейчас лежала на больничной койке.
— Ну что, поняла, что эту старую хибару надо продавать? — заявил Арсений. — Жить там всё равно не получится. А если решишь подвергать ребёнка риску, я подам в суд, заберу дочь, будешь ещё и алименты выплачивать.
— Ты что от меня сейчас хочешь? — устало спросила Инесса. — Хватит уже впутывать ребёнка в наши взрослые конфликты.
— Я сразу сказал: перепиши дом и всё имущество на меня, — усмехнулся муж. — И никаких проблем. Иначе я с тобой разведусь и дочь заберу, а дальше сама знаешь — всякое может случиться. Кирпич на голову падёт или машина на переходе неудачно проедет, так что дом снова вернётся к моей семье через Алису. Не упрямься. Дольше проживёшь, дочь сохранишь.
— Суд не отдаст тебе ребёнка, — заявила Инесса. — Хватит меня запугивать.
— А я бы не был так уверен на твоём месте, — хохотнул Арсений. — Например, на моей стороне может выступить Регина. Расскажет о твоих истериках, нервных срывах, о том, что ты угрожала сделать при нашей дочери.
— Но ведь это же враньё, — ахнула Инесса.
— Зато убедительное, — хмыкнул муж. — И не вздумай трепыхаться. Вон старик пытался, и много у него получилось?
— Это что, ты его?.. — Инесса в ужасе прижала руки к щекам.
— Не, сам убрался, — покачал головой Арсений. — Тут мне даже мараться не пришлось, но это не значит, что так будет всегда. Зачем тебе этот дом? — поинтересовалась она. — Кто купит эту развалюху?
— Я же вижу. Ты сама понимаешь, что у старика были тайны, — говорил Арсений. — И эти тайны могут стоить миллионы. А найду их я, скромный, неприметный сотрудник туристического бюро. В общем, ладно, думай, я поехал.
С этими словами Сеня вышел из больничного холла и начал спускаться. Инесса заплакала. Ей казалось предательством необходимость переписывать наследство на кого-то другого. Ведь Климент Янович явно на неё рассчитывал. Но и рисковать безопасностью дочери тоже не хотелось. А ведь муж обязательно доведёт свои угрозы до логического завершения.