Звонок раздался неожиданно. Ольга как раз подходила к огромному бизнес-центру, где располагалось их архитектурное бюро. Неужели Борис опять не нашёл ключи? Была у её сына-студента такая «болезнь», с детства. Ключи он терял, забывал, ронял в шахту лифта, топил в озере, да всего не упомнишь. Ольга с мужем поменяли несчётное количество замков во всех квартирах, где им довелось жить, перетерпев немало конфликтов с хозяевами съёмного жилья.
Потом, когда уже купили своё, ничего не изменилось. Хотя Борис вырос и посерьёзнел, но в плане ключей по-прежнему оставался рассеянным. Он уже несколько раз звонил матери подобным образом, не в состоянии вспомнить утром, куда сунул накануне свою связку.
- Борька, я когда-нибудь прикую их к тебе цепью... - Пробормотала она, доставая из сумочки телефон. Но на экране высветился мамин номер.
Мама... Они не разговаривали уже три года. Четыре года назад умер отец, и Ольга, приехав на годовщину, серьёзно поссорилась с мамой. Та стала требовать, чтобы дочь переселилась к ней.
- Мама, как ты себе это представляешь? - Удивилась Оля. - У меня семья, работа, Борьке вот-вот поступать. Как это всё бросить и уехать.
- Какая семья, Оля? - Мама смотрела на неё укоризненно. - Виталий никогда не был твоей семьёй!
- Здрасте! - Оля вздохнула. - Ну что такое ты говоришь, мама? Мы живём вместе семнадцать лет! Не пять, не семь - семнадцать!
- А то, что он уходил?
Ольга нахмурилась. Она не любила вспоминать этот период. Да, было. Однажды муж явился домой и, остановившись у порога, выдохнул:
- Оля, я ухожу.
Ольга посмотрела на маленького Борьку, подтолкнула его в комнату.
- Поиграй пока, сынок.
А сама задумчиво посмотрела на мужа.
- Почему?
- Оленька, ты не виновата. - Торопливо заговорил Виталий. - Не подумай. Ты - чудо. О такой жене можно только мечтать! Это я. Я полюбил, понимаешь? Ну вот такой нескладный достался тебе муж. Не хочу тебя обманывать, не могу. Но и без неё я не могу тоже.
- Бывает. Наверное. - Тихо произнесла она. Как тогда хватило выдержки и сил не заплакать, не устроить истерику. Как удалось спокойно смотреть на его блестящие от возбуждения глаза, на нервно теребящие край куртки руки. - Если решил, иди.
- Оленька, ты не думай... - Он разулся и боком просочился в комнату. Торопливо достал сумку из шкафа, принялся кидать туда вещи. - Я вас с Борей не брошу. И помогать буду. Квартиру эту оплачу. И к Борьке приходить, забирать его...
- Не обещай. - Она отвернулась и вышла из комнаты. Когда муж собрался, спокойно закрыла за ним дверь. Заплакала уже потом, глубокой ночью, уложив спать сына, и не могла успокоиться до утра. Утром позвонила на работу, отпросилась, отвела Борю в садик и снова залилась слезами.
Слёзы иссякли неожиданно, в один момент.
- Дело не во мне, - сказала она сама себе. - Я никого не предавала, а люди живут по-разному.
Пришедшему из сада Борису сказала серьёзно:
- Папа теперь будет жить в другом месте.
- Почему? - Как и она сама недавно, удивился малыш.
- Он так решил. Папа будет к тебе приходить. А по выходным так же будете гулять с ним.
Виталий почти всегда занят был на работе, они оба тогда много работали, и, по сути, в будние дни почти не видел сына. Занимался с Борей в выходные, пока Оля убирала квартиру и готовила на следующую неделю. Так что для Бори ничего особенно не менялось.
Виталий оплачивал съёмную квартиру, как и обещал, приходил к сыну, о деньгах, что они вместе откладывали на квартиру, не заикался, не требовал свою долю. Так прошло два года.
Однажды, приведя домой Борю, он сел на кухне и, опустив голову, произнёс:
- Оля, ты когда-нибудь сможешь меня простить?
Она удивлённо посмотрела на него:
- Что ты ещё сделал?
- Ничего. - Он поднял на неё глаза. - Кроме того, что диким, ужасающим образом ошибся. Я думал, что люблю. Искренне так считал. Веришь?
Ольга пожала плечами. Она стояла к мужу спиной, заправляя кипящий на плите суп, и обернулась лишь на мгновение, поймав полный горечи и раскаяния взгляд.
- Я предал тебя, предал Борю, но теперь понимаю, что это было наваждение какое-то. Я люблю вас и без вас не могу. Я хочу всё вернуть, Оля.
Она хотела было сказать, что всё вернуть уже не получится, но в это время в кухне появился Борька и, прижавшись головой к плечу сидящего отца, попросил:
- Пусть папа живёт с нами. Мамочка, ну, пожалуйста!
Она посмотрела на них и кивнула. Виталий перевёз вещи, и хотя прежних чувств уже не было, Оля сумела простить, и постепенно жизнь вернулась на круги своя. Потом, когда они покупали квартиру, муж настоял на выделении долей ей и сыну, от своей отказался.
«Он действительно понял свою вину», - подумала Ольга. Тем обиднее были слова матери и её непонятный Ольге эгоизм.
- Мы пережили этот этап, мама, - сдержанно заметила она. - И Виталий не раз доказал это.
- Предавший однажды предаст снова. - Мама покачала головой. - А мать у тебя одна.
- Мама, но ты ведь не немощный человек, не инвалид. Если хочешь, переезжай к нам. В смысле, в наш город. Продадим эту квартиру, а там купим тебе другую.
- Это моя квартира! - неожиданно громко и резко ответила мама. - И вам её у меня не отнять!
- Да бог с тобой, - удивилась Ольга. - Нам она не нужна.
- Я и вижу! - Мать говорила всё громче, не в силах остановиться. - Сюда ты ехать не хочешь, на мать тебе наплевать, а квартирка, выходит, нужна. Выманить её у меня хотите? Не выйдет!
Вот тогда они и поругались. Соседка, тётя Люба, задержала Ольгу перед отъездом.
- Оленька, ты на мать не серчай. Трудно ей одной, не привыкла она так жить. Они же с твоим отцом душа в душу...
- Я знаю, тётя Люба. Но говорить такое! Как будто я враг ей. Она свою жизнь жила, как считала нужным, а от меня теперь требует отказаться от моей.
- Горе в ней бродит. И эгоизм её от этого горя. Вот погоди, успокоится.
Но мать не успокоилась, вела себя так, словно Ольги нет больше в её жизни. Ольга настаивать не стала. Не хочет - не надо...
* * * * *
- Да, мама. - Сдержанно и настороженно произнесла она.
- Это не мама, Оленька. Это тётя Люба. Мама... Умерла она, Оля. Вчера в больницу увезли, а сегодня позвонили. Преставилась в ночь мама твоя, я с телефона её звоню, забыла она его дома. Приедешь?
- Приеду. - Ольга стояла у ступеней огромного здания, не замечая начавшегося дождя, и не понимала, что чувствует. Происходящее казалось нереальным. Мамы и так не было в её бытии последние три года. А теперь, получается, совсем нет.
- Я приеду, тётя Люба. - Повторила она. - Обязательно.
- Ключи её у меня, если что. - Предупредила соседка, и Ольга услышала короткие гудки.
Поднявшись на нужный этаж, она решительно вошла в кабинет шефа.
- Игорь Сергеевич, мне нужно несколько дней без содержания.
- Оля, не время сейчас. - Он нахмурился. - Заказчик проект ждёт. Сама знаешь, мы и так сроки задерживаем.
- Знаю. И понимаю лучше, чем кто-либо. У меня мама умерла, Игорь Сергеевич. Это в другом городе. Надо ехать.
Он, собиравшийся что-то сказать, помрачнел, махнул рукой.
- Садись, пиши заявление. И это... Соболезнования прими.
Дома она собрала необходимые вещи.
- Боря, поедешь со мной?
- Я не могу, мам. - Сын замахал руками. - У меня два семинара на этой неделе. Препод - зверь. Да я и не смыслю ничего в этих вещах.
- Я бы поехал, Оль. - Виталий смотрел виновато. - Только с работы вряд ли отпустят. Хотя ладно, сейчас позвоню.
- Не надо. - Остановила она мужа. - Ты сам знаешь, как мама относилась к тебе. Управлюсь. А вы постарайтесь не устроить вселенский бардак, пока меня не будет.
Родной город встретил её проливным дождём, словно оплакивал безвременно ушедшую Ольгину мать.
«А я ни слезинки не проронила». - Подумала она вдруг. - «Что же я за человек такой? Сухарь, а не дочь».
Ольга поднялась по лестнице, остановилась у маминой двери, машинально протянула руку к звонку и тут же, опомнившись, шагнула в сторону соседской квартиры. Не успела коснуться кнопки звонка, как за какой-то из дверей раздался хрипловатый тонкий лай.
«Тётя Люба собаку завела». - Удивилась она. - «Неожиданно».
Соседка мамина всегда была женщиной доброй, словоохотливой, щедро угощающей конфетами соседских ребятишек. Но только вот животных она никогда не привечала. Кошек дворовых не кормила, собак и вовсе обходила с опаской. Ничего плохого не делала им, но, однако, не любила.
Дверь распахнулась, и тётя Люба всплеснула руками.
- Приехала! Скоро как. Заходи, Оленька. Чайком напою тебя.
Ольга вошла, огляделась. Никакой собаки видно не было, да и лай стих.
- Спасибо, тётя Люба. Мне бы ключи. Времени не очень много. Надо понять, с чего начинать. Мама... Она где сейчас?
- В морге, где ж ей ещё быть. - Соседка вздохнула и протянула ключи. - Упрямая была, царствие ей небесное. Как заболела, я говорила ей: «Позвони Оле!», а она только губы поджала и головой мотает. Домоталась, прости Господи. Оля, ты открывай аккуратней, как бы Плюшка не выскочила. Старая, а с норовом, характерная, прям как мать твоя.
- Плюшка?
- А ты не знала? - Брови соседки взлетели вверх. - Не говорила тебе мать?
- Она со мной не разговаривала последнее время. - Вздохнула Оля. - Я сначала пыталась звонить, потом перестала.
- Не по её ты сделала. - Тётя Люба покачала головой. - Только отец твой, видно, и мог её терпеть. А Плюшку она нашла года полтора назад. Та по улице металась, всё искала кого-то. Сосед с третьего этажа сказал, что по виду собака, мол, старая, и, видать, вывезли её подальше от дома, да выпустили.
- И мама взяла? - Удивилась Оля.
- Представляешь? Сказала, что собака эта, как и она, не нужна никому, будут вместе век доживать.
Мама, мама... Ольга покачала головой. Не из-за собаки, а из-за маминых слов.
Она осторожно повернула ключ. Снова раздался лай.
- Кусается? - спросила у соседки Ольга.
- Брешет только. Сама боится всех, вот и пугает, как может. - объяснила та.
Женщина осторожно приоткрыла дверь. Маленькая кудлатая собачонка попятилась вглубь квартиры, не переставая лаять.
- Ну тише, тише, - попыталась успокоить Ольга. Но собачонка спряталась за диван и грозно рычала оттуда на незваную гостью.
- Плюшка, умолкни. Чего разошлась? - Прикрикнула вошедшая следом соседка. Собака притихла и настороженно замерла в углу.
Так и сидела, пока Ольга просматривала документы и звонила по нужным номерам.
- Ну ты управляйся здесь, Оленька. Я к себе пойду. - Тётя Люба направилась к двери. - Ежели чего надо к поминкам, так скажи, помогу.
- А кому поминать, тёть Люб? - Оля вздохнула. - Мне и вам.
- Правду говоришь. - Кивнула соседка. - Мама твоя и по молодости не больно богата друзьями была, всё с отцом твоим, как неразлучники. А последние годы так и вовсе только со мной и общалась, да ещё с Ниной Петровной из первого подъезда.
- Значит, Нину Петровну и позовём. Я сейчас в морг, узнаю, что надо там, а то по телефону не говорят. Тётя Люба, только собаку-то покормить и вывести, наверное, надо?
- Кастрюлька с кашей для неё в холодильнике, а выводить не надо, вон газетка в углу, туда она писает, приученная. Пойду я, Оленька.
Соседка ушла.
- Каша в холодильнике, газетка в углу. - Задумчиво произнесла Ольга. - Не слишком весёлая у тебя жизнь, собака.
Она открыла кастрюльку. Каша явно была смешана с мясными обрезками. Больше в холодильнике, кроме яиц, масла и скисшего молока, ничего не было. В морозилке замороженная курица.
- Значит, пока каша. - Ольга отправила курицу размораживаться, разогрела собачью еду, поставила тарелочку на пол. - Иди ешь.
Но собака не подошла. Ольга, поморщившись, свернула и выбросила из угла старую в подсохших жёлтых пятнах газету. Пол терпко пах собачьей мочой.
- Приду, уберу. - Пообещала собачонке Ольга, положив на пол чистый лист. - А вообще, в туалет ходят на улицу.
Узнав порядок выдачи свидетельств и тел, заказав машину и оплатив услуги копачей, она вернулась домой почти без сил.
Каши в тарелке не было, а газета в углу оказалась испачканной.
- Что ж, пока так. - Ольга вновь поменяла бумагу на чистую. - Сейчас приготовим тебе что-то посущественней.
Она поставила вариться курицу и попыталась выманить собачку из-за дивана. Но Плюшка сопела, порыкивала и никак не желала подходить к Ольге.
- Не хочешь, не надо. - Рассердилась женщина. - Сиди там.
Ольга настолько устала за этот день, что почти сразу уснула. Следующий день прошёл в печальных хлопотах. Однако, управились, и, проводив соседок, Ольга принялась убирать посуду. Звонок мужа заставил закрыть кран и вытереть руки.
- Привет. Ты как? - В голосе Виталия слышалась тревога. - Управилась? А то я днём звонил...
- Телефон на беззвучном был. - Пояснила она. - Маму похоронили.
- Когда домой? - Поинтересовался Виталий.
- Послезавтра. Завтра надо убрать квартиру, бумаги разобрать, вещи вынести или отдать кому-то. Виталь, здесь у мамы со...
- Оленька, прости, здесь Иваныч на второй линии прорывается. Наверное, по работе что-то срочное. Ты отдыхай, малыш. Завтра созвонимся.
Она только хотела сказать мужу, что у мамы осталась собака и куда её теперь девать совершенно непонятно. Выгнать опять на улицу рука не поднимется, а рассчитывать на то, что Плюшку заберёт кто-то из жильцов дома, глупо, потому что её и раньше никто не взял, кроме мамы. Только она одна...
Оля, которая не смогла заплакать даже на кладбище, вдруг почувствовала, как подступают и сжимают горло рыдания.
- Мамочка, прости. - Прошептала она, опускаясь на пол у дивана. - Прости, что обиделась на тебя, что не настояла на твоём переезде.
Она знала, что мама всё равно никуда бы не поехала, но сдержаться уже не могла. Плакала и говорила, говорила с человеком, который уже не мог ответить. Неожиданно почувствовала что-то холодное и мокрое на своей руке и поняла вдруг, что это холодный собачий нос. Собачонка, истосковавшись по людской ласке, лизала её руку и старалась прижаться к Оле мягким кудлатым боком.
- Ах ты, малышка. - Она погладила животное.
Только теперь она смогла рассмотреть Плюшку. Собачонка была похожа на пуделя и болонку одновременно. Она действительно была старенькой, это выдавали и выцветшие, слегка подёрнутые голубым глаза, и жёлтые зубки, и хрипловатый лай. Оле вдруг стало нестерпимо жаль эту никому не нужную животинку, тоскливо защемило сердце.
- Не бойся, кроха. Не брошу я тебя. Обещаю.
Она покормила собачку, выглянула в окно. Дождевые капли слезами разбивались о стекло.
- Прогулка отменяется. - Сказала Плюшке Ольга. - Свежую газету я тебе постелила. Завтра надо будет купить пелёнки.
Собачка слушала звуки её голоса и неотрывно следовала за Ольгой, словно боясь, что та тоже куда-то внезапно исчезнет.
- Давай спать. - Оля погладила спутанную собачью шерсть. - А завтра решим, что нам делать.
Продолжение будет опубликовано 28 сентября
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************