Представьте улицу через 30 лет. Курьер несётся на велосипеде, в рюкзаке еда из доставки. Кажется, обычная сцена. Только курьеру 68 лет. У него седая борода, больные колени и таблетки от артрита в кармане.
Или заходишь в магазин: на кассе бабушка. Ей 72, руки дрожат, глаза в очках. Она не «подрабатывает для души». Она работает, потому что пенсия у неё 18 тысяч, а квартира — 8 тысяч коммуналки, плюс лекарства.
Это не фантастика. Это будущее, к которому мы уже катимся.
Пенсионная система фактически мертва. Для тридцатилетних пенсии не будет вообще - сейчас с массовым переводом всех подряд на самозанятость невозможно наработать стаж. Чтобы что-то реальное получить, нужно 40 лет официального стажа, белая зарплата, взносы. А у нас половина уже на самозанятости, в фрилансе или в серых схемах. Всё: эти годы в зачёт не идут. Ты жил, работал, тратил здоровье, но государство считает, что тебя словно бы не существовало. Якобы это добровольный выбор. Но выбора нет: или берешься за такую работу, или остаешься на обочине жизни.
Свобода впахивать до глубокой старости
Гиг-экономика сегодня преподносится как «свобода». Курьер, таксист, фрилансер — сам себе хозяин. На деле ты раб телефона: пока приходят заказы — ты живёшь, заказы закончились — ты исчезаешь. Никаких больничных, никаких отпусков, никакой пенсии. Даже официального стажа нет.
Через 30 лет мы получим страну без стариков. Не в том смысле, что их не будет — они будут, но не как пенсионеры, а как дешёвая рабочая сила. Старики на самокатах, старики за кассами, старики в такси. Работать до последнего вздоха станет нормой.
Ирония в том, что это выгодно всем, кроме нас. Государство не платит пенсию, работодатели не несут расходов, а ты просто тихо дорабатываешь своё тело до полного износа.
Раньше пенсия казалась точкой финиша — отработал и заслужил отдых. Теперь финиша нет. Есть только бесконечный бег по кругу: работаешь, чтобы жить, живёшь, чтобы работать.
Будущее уже написано: не «старость в радости», а «старость на смене».
День из жизни 70-летнего курьера
Утро. Просыпаешься не от будильника, а от боли в спине. Таблетки — вместо завтрака. Хлеб с маргарином и чай без сахара — потому что сахар дорогой, и врачи его запретили.
Одеваешь куртку, натягиваешь старые кроссовки, проверяешь телефон: «доступен ли ты для заказов». Если не включишься прямо сейчас — смена улетит другому, а у тебя в кармане только 200 рублей.
На улице дождь. Велосипед скрипит. Ты едешь в магазин, берёшь заказ. 6 этаж без лифта, дыхание сбивается, колени режет. Молодая девушка смотрит на тебя как на привидение: курьер — дедушка. Оставляет «спасибо» и закрывает дверь. Чаевых нет.
Днём уже не чувствуешь голода — организм привык. Но всё равно покупаешь дешёвую лапшу в круглосуточном, завариваешь в пластиковом стаканчике, сидя на бордюре. Смотришь, как мимо проходят люди в костюмах — они моложе тебя, но выглядят старше. Просто они сгорели на работе ещё раньше, чем ты.
Вечером ноги подкашиваются, но заказов ещё много. Ты понимаешь: остановишься сейчас — завтра нечего будет есть. Пенсия 12 тысяч — её уже съела коммуналка и лекарства. Поэтому крути педали дальше.
Домой возвращаешься в полночь. Жена давно спит, холодильник пустой. На счёте 1 500 рублей за день. Половина уйдёт на таблетки. Всё остальное — на еду. Завтра снова в бой.