Личный опыт обозревателя «Мужских Мыслей»
Лондон. Паб где-то в районе Кэмден. За столиком напротив — джентльмен в шарфе «Манчестер Юнайтед», но с характерным шотландским акцентом, который можно резать ножом. Мы смотрим матч Англия — Шотландия. После очередного промаха англичан мой визави с довольным видом отхлёбывает виски и произносит фразу, которая стала для меня ключом к пониманию всей британской футбольной истории: «Лучше уж мы сами проиграем, чем выиграем вместе с этими ребятами». Он имел в виду англичан. В этот момент я понял: дело не в футболе. Дело в том, что происходит за его пределами.
Четыре королевства под одним футбольным небом
Представьте себе семью, которая живёт в одном большом доме, но на разных этажах. У каждого своя отдельная кухня, свои правила и своя гордость, не позволяющая сесть за общий обеденный стол. Это — Великобритания. А футбольные ассоциации Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии — это те самые главы семей, которые первыми в мире (ещё в далёком XIX веке) договорились, как гонять круглый мяч.
Они настолько древние и авторитетные, что входят в тот самый Международный совет, который определяет правила игры для всей планеты. Они — основатели, патриархи. И их главный принцип: мы были первыми, а значит, имеем право на свою независимость. Каждая из этих стран (да-да, именно стран в составе Королевства) является полноправным членом ФИФА и УЕФА. У каждой свои лиги, свои кубки и своя сборная. Попытка объединить их — всё равно что попросить льва, единорога, дракона и красного луорга мирно делить одну тарелку. Они скорее съедят друг друга.
Олимпийское перемирие и страх ассимиляции
Была, конечно, попытка. До 1972 года существовала объединенная «олимпийская» сборная. А на Играх в Лондоне в 2012 году эту идею попытались реанимировать. Тренер Стюарт Пирс получил право собрать под знамёна Team GB лучших парней со всех уголков Королевства.
Что же случилось? Настоящий бунт на корабле. Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия воспротивились категорически. Их страх был не надуманным. Они всерьёз опасались, что успех единой команды станет поводом для ФИФА задуматься: «А зачем вам, собственно, четыре отдельных места? Давайте-ка объединимся». Для малых футбольных наций это был бы смертный приговор. Потерять свою независимость, свою историю, своё право проигрывать немцам на своей земле? Нет уж, увольте.
Это страх быть поглощёнными большим и могущественным соседом — Англией. Для шотландца или валлийца футбол — это не просто игра. Это ещё один способ заявить о своей национальной идентичности, отличной от английской. Победить англичан на «Уэмбли» для них важнее, чем выиграть какой-нибудь условный групповой этап в составе объединённой команды.
Мужская логика упрямства
Со стороны это кажется абсурдным. Вместо того чтобы собрать суперкоманду из Кевина Де Брейне (пусть он и бельгиец, но для красочности примера сойдёт) и Эрлинга Холанда, они предпочитают в одиночку биться головой о стену. Но в этом и есть их мужская, упрямая логика.
Это история о принципах. О том, что гордость и право на самоопределение иногда ценнее потенциальных лавров. Они предпочитают быть хозяевами в своём маленьком, но независимом замке, чем вассалами в огромной империи.
Сидя в том пабе и наблюдая, как два британских народа с наслаждением грызут глотки друг другу, я понял одну простую вещь. Футбол здесь — это продолжение политики, истории и вековых обид другими средствами. Это их внутренняя, вечная игра. И они не собираются пускать в неё посторонних, даже если эти посторонние — их собственные соседи.
Так что, пока существует Соединённое Королевство, под его небом будут существовать четыре разные футбольные вселенные. И это прекрасно. Потому что это напоминает нам, что футбол — это не только про голы и очки. Это про душу. А душа, как известно, измеряется не титулами, а глубиной чувств. Даже если эти чувства — давняя, смачная неприязнь.