*«Свет в конце коридора»*

*«Свет в конце коридора»*

Когда умер отец, Егор не плакал. Он стоял у гроба с холодным лицом, сжимая зубы. Их отношения были сложными. С детства Егор чувствовал: отец хотел другого сына — сильного, решительного, а получил — «молчаливого мечтателя».

После похорон он вернулся в отцовский дом. Старый, скрипучий, пропитанный запахом табака и времени. Егор планировал выставить его на продажу. Но что-то удержало.

На вторую ночь в доме он проснулся от глухого удара. Будто кто-то уронил тяжёлую книгу. В коридоре было темно, но в самом конце горел слабый свет, хотя Егор был уверен, что выключал всё. Он подошёл — лампа стояла на полу, включённая. И рядом — тот самый томик Чехова, что отец читал вечерами.

«Наверное, просто сквозняк», — подумал он. Но внутри уже затаился холодок.

В следующие дни начали происходить странности: старая пластинка, которую они слушали вместе в детстве, сама начинала играть. На столе появлялись неоткрытые письма, написанные отцом. А однажды — зеркало в коридоре запотело изнутри, и на нём были слова: *«Прости»*.

Егор начал терять сон. Но не от страха. От сожаления. Он вспомнил, как однажды в детстве хотел обнять отца, но тот только неловко похлопал его по плечу. Как однажды сказал: «Гордись тем, что ты другой» — но сразу отвернулся.

Призрак отца не пугал. Он словно пытался сказать: «Я рядом. Я вижу. Я сожалею».

Самый страшный момент случился ночью, когда Егор стоял в том же коридоре. В зеркале отразился силуэт. Фигура в старом пальто, знакомый взгляд. Отец.

— Ты не был плохим отцом, — тихо сказал Егор. — Ты просто не умел иначе. Но я... простил.

Свет в коридоре погас.

С тех пор призрак больше не приходил. Но дом изменился: в нём стало легче дышать. Будто воздух очистился. Егор остался. Сделал ремонт. Завёл семью. И каждый вечер включал ту самую лампу в конце коридора. Просто — чтобы сказать:  

*«Я тоже рядом»*.