Принципы Салингароса
В качестве иллюстрации естественнонаучного подхода к формообразованию можно привести выводимый Салингаросом универсальный принцип фрактала. Фрактал — типичная для живой и неживой природы структура с подобными элементами, повторяющимися на разных масштабных уровнях. Характерные природные фракталы — снежинки, кораллы, деревья, ракушки и множество других. Тот же принцип, пишет Салингарос, прослеживается и в традиционной архитектуре. Действительно, готический собор представляет собой яркий пример рукотворного «фрактала» с повторяющимся на разных масштабных уровнях мотивом трельчатой арки. Принцип фрактальности легко проследить и в других культовых сооружениях самых разных эпох и культур.
Александер и Салингарос вносят важное для архитектуры уточнение в принцип фрактала — определенный масштабный шаг между различными уровнями фрактальной структуры, который в среднем близок к коэффициенту математического ряда Фибоначчи (2,7) и в то же время согласуется с проверенным веками «правилом трех».
Структура фрактала отвечает в том числе природному принципу симметрии, которая удивительным образом устанавливает связь между разрозненными элементами, приводя их к согласию. В самом деле, достаточно взять любой хаотичный фрагмент и «отзеркалить» его относительно вертикальной оси, как возникает «целое».
Подобие и симметрия — одни из основных способов организации материи и пространства в природе.
В то же время ученые подчеркивают, что эти законы не действуют в природе жестко, «охотно» уступая свои позиции везде, где только можно, — но так, чтобы общий принцип при этом оставался очевидным. Такая «вольность» по отношению к идеалу может дать богатую пищу для размышлений. Платон трактует этот дуализм как противопоставление божественных эйдосов и их бледных, несовершенных подобий — то есть земных вещей. С христианской точки зрения это искажение принципа может быть истолковано как зримое последствие грехопадения.
С другой стороны, в этом «добровольном умалении» закона видится одно из проявлений любви Бога к своей твари: Его заповеди «широки зело» и задают лишь самое общее магистральное направление, оставляя всем «свободу маневра» и возможность приспособиться к каждой конкретной ситуации. В случае с человеком это означает не что иное, как широкое поле для творчества, — будь то искусство или «обычная» жизнь, которая вовсе не задумана Богом как рутина. Свобода есть дар любви. Реализация этой свободы — дар ответной любви. Бог ограничивает Свою свободу из любви к человеку; человек (архитектор, художник…) ограничивает свою свободу из любви к Богу.
Именно такой гибкостью (адаптивностью) отличается традиционная архитектура. Примеры жесткой симметрии в древнем и средневековом зодчестве относятся по большей части к культовым сооружениям, выражающим идею абсолюта, но и здесь мы встречаем множество примеров дисимметрии, органичного «врастания» объекта в конкретный рельеф, его «развития» во времени, приспособления к новым, дополнительным функциям и т. д. Характерные примеры — древнерусские храмы с их удивительной свободой в интерпретации канона.
Теория адаптивного проектирования Александера — Салингароса вполне универсальна и равно применима к любой отрасли архитектуры и градостроительства. Но если для «светской» архитектуры она выступает скорее как «сдерживающий» фактор, то для храмовой она приоткрывает новое поле для творчества, переключая фокус творческого внимания с того или иного конкретного исторического стиля на осмысление природных законов красоты. Иными словами, адаптивный подход — это путь постижения принципов, алгоритмов и кодов природного порядка, изучение механизмов становления и роста в большей степени, чем конечных форм.
Представляется, что это особенно актуально сейчас, когда храм должен адаптироваться к новым задачам приходской жизни и становиться «многофункциональным центром», важнейшим социальным узлом. Одновременно адаптивный подход намечает возможность постепенного обновления и самого языка форм, хотя это не «прописывается» как самоцель. Стратегическая же цель состоит в том, чтобы мы вернули себе способность учиться у природы, способность изумляться и благоговеть: только в этом случае нам откроется «великая и преславная книга Божия». Как пишет Александер, главной задачей его многотомных исследований в конечном счете было именно это — вернуть человеку священный трепет перед красотой бытия.
Храмоздатель № 1 (6) 2023
И. О. Бембель, кандидат искусствоведения, главный редактор журнала «Капитель»