И началась у Нины и Даниила жизнь необыкновенная…! Жизнь, полная романтики и ожидания. Письма приходили толстые, на нескольких страницах. Даниил на каждом конверте заботливо рисовал веточку сирени. Они писали друг другу обо всём, что их волновало, спокойно и возбуждённо, но всегда тепло и искренне. Открылось и новое трепетное общее: у каждого была дочь восемнадцати лет. У Нины – Мария, а у Даниила – Ирина.
Нине очень нравился стиль Даниила и его рассказы про Урал. Но главное, как он писал о ней самой:
– … Твоя подлинность сияет ярче любых слов, которые я когда-либо мог придумать. … Меня влечёт красота твоего характера, тихая сила и любовь, которая течёт во всём, что ты делаешь… … Ты моё убежище, ты мой стих, завершающий мою поэму!!!
– … Даниил, ты поэт…! … Ты серьёзный человек, но порой ты как будто немного ненормальный…
– … может быть, совсем немного, но только в лучшую сторону! Ты вытаскиваешь это из меня…
– … Нина, ты права – время тихий художник, стоящий за пониманием… Оно позволяет нам раскрашивать друг друга штрихами наших собственных сердец. Может быть, в этом и есть магия – видеть любимых не такими, какие он есть…, но такими, какими мы их чувствуем, представляем и надеемся…
– … И если, ты пишешь, что «всезнающее время и наши ангелы-хранители вместе тихо смеются над нами», то я надеюсь, что они так же защищают и то, что тихо растёт между нами…
– … полагаю, моё сердце знало что-то раньше, чем мой разум…
Письма влюблённые писали друг другу каждый день, но долго так длиться не могло, и через месяц Даниил прилетел к Нине в Самару. Всё произошло само собой, и на утро оба проснулись счастливыми! И было странное ощущение, что так вместе они просыпаются уже долгие годы. А вчера была ещё одна ночь, полная любви…! Четыре дня прошли, как один, и Даниил улетел…
Он прилетел домой другим человеком, и мать сразу это заметила.
– Даниил, кто она? Ты прилетел из Самары такой взволнованный… У тебя, как я догадывалась, есть женщина здесь, пусть ты ни разу мне о ней и не говорил.
– Мы расстались. Я познакомился с женщиной, когда летал в Петербург. Это было в последний день. Она из Самары и её зовут Нина.
– Сколько ты с ней общался?
– Десять минут. Но я всё про неё понял ещё тогда… А после этой встречи… Я понял, что искал её всю жизнь. Мама, это Она!
– Даниил, – начала мать издалека. – Ты не захотел продолжить дело отца. И мы с отцом разрешили тебе делать то, что ты хочешь. Ты не стал помогать ему в бизнесе и занялся своими камнями. Да, у тебя всё получилось, но с женщинами, как выяснилось, тебе нельзя разрешать делать то, что ты хочешь… Ты женился как будто с завязанными глазами, и в результате через три года ты развёлся. Извини! Но любой зрячий даже ни на секунду не подумал связать жизнь с подобной особой. Это же Эллочка-людоедка. Хорошо, что твой мозг взорвался раньше, а не через 5-10 лет, и странно, что не через год. Поэтому я уверена, что и эту женщину ты нафантазировал!!!
– Мама мы переписывались целый месяц каждый день. Мы писали письма по почте. Я подарил ей свою ручку. Я узнал её больше, чем ты думаешь… Я искал её и нашёл!
– Ты уверен, что твоей ручкой писала она, а не Сирано в юбке? А на самом деле её близкая подруга?!
– Мама! Ну что ты начинаешь выдумывать. Сейчас мы были вместе четыре дня. Я не могу без неё жить…
– Даниил, не сходи с ума! Я так волнуюсь за тебя,– и она заплакала. – Потому что в последний раз таким счастливым я видела тебя в день твоей свадьбы. Вспомни свои раны!!! Сколько времени понадобилось, прежде чем ты пришёл в себя. А если это будет новая боль! А если она будет ещё сильнее…? Ты не знаешь её…! Ты деловой человек, и женщины это быстро понимают…
Даниил встал и вышел в сад. Его посадил ещё дед, и дом этот построил он, крепкий и роскошный даже по нынешним временам. Даниил Львович жил в нём с родителями и дочерью. Он сорвал ещё зелёное яблоко – «уральское розовое», но слова матери ходили за ним попятам, как он их ни отбрасывал.
– Да, мать часто была права!– признался себе Даниил. Правда и в том, что в бизнесе он понимал больше, чем в женщинах и любви. Бывший тяжёлый развод, страдания, снова залезли в душу, хотя прошло столько лет. Он вспомнил, как это всё было противно: измены, враньё и даже шантаж. И мать изначально была категорически против его женитьбы.
И что-то произошло в душе Даниила: то ли сработал инстинкт самосохранения, то ли неверие в то, что он вообще может быть счастливым. Но он перестал писать Нине письма. И всё время ходил какой-то серый, как будто состоял из одной оболочки.
Нина тоже не писала Даниилу и ни разу не позвонила. Возможно, у неё хватало своих травм и причин для этого. В душе она всегда себе говорила: «Сильно не надейся, всё может быть…» Она инстинктивно знала, что с ним ничего не случилось: просто он перестал писать, и тому была важная причина.
Даниил очень скучал по Нине. Её лицо всё время преследовало его и стояло перед глазами, но страх, который в нём будили воспоминания, сдерживал все порывы.
Нина тоже изменилась, почти совсем перестала общаться с друзьями и больше времени оставалась одна. И чтобы не слышать крика внутреннего голоса: «Как же так? Почему?», она взяла в школе ещё нагрузку и постоянно старалась что-то делать и делать, чтобы потом сразу заснуть. Её душа болела, мысли давили, а сильная усталость помогала лишь иногда.
– Богу виднее, что и как могло бы получиться…, – успокаивала себя Нина и молилась. Она надеялась, что короткий роман не будет мучить её долго. Но ходила как каменная… Каменный цветок – это как раз было про неё. С возрастом Нина стала только красивее: черты лица утончённее, а душа ещё добрее. Ей уже исполнилось 45 лет, но её стройность позволяла носить всё тот же размер, как и в молодости.
– Исчез мой Данило-мастер, забрала его хозяйка медной горы! – раз пожаловалась Нина близкой подруге. – Удастся ли ему каменный цветок сотворить…?
У Даниила дела шли в гору, но это была как будто плата лукавого за оставленную им любовь. Он не находил себе места и тоже работал, как каторжный, мотаясь по разным городам и открывая одно представительство, за другим. Они словно дублировали друг друга.
Так прошла неделя, другая, месяц, три…
Однажды, ранним утром, Нина проснулась с улыбкой на лице: её гладил тихий прохладный ветерок. Она вдруг ясно почувствовала, что не может всё вот так закончиться – и ей вспомнились глаза Даниила в аэропорту. Они говорили о любви! О любви, которую нельзя забыть…
Нина вышла на лоджию раскинула руки и глубоко вздохнула. Она снова радовалась солнцу, которое светило ей прямо в глаза. Нина прикрыла ресницы, как тогда в сквере, и с каждым новым вздохом её трепетная душа оживала и наполнялась любовью. Она была благодарна Богу за то, что Даниил появился в её жизни. Нина нарядилась, чего давно не делала, надела изумрудные серёжки – подарок Даниила – и с сияющими глазами вышла на улицу, улыбаясь своей очаровательной улыбкой.
В этот же день Даниил зашёл в гостевой домик, в котором ещё его дед Даниил Иосифович устроил ювелирную мастерскую. Дорогим гостям и в большом доме всегда хватало места. Это было самое любимое увлечение деда, оно перешло и к внуку, названному в его честь. (В школьные годы Даня занимался спортом и был как все его сверстники, но уже тогда подолгу сидел здесь с дедом, учился гранильному делу и работе с благородными металлами.) Данило-мастер уже давно не приходил сюда. У него здесь было много заготовок и эскизов будущих украшений. Он полистал их, посмотрел на почти готовое кольцо и понял, что это всё не то, что всё изменилось… . Даниил поднялся из-за стола, чтобы положить все эти рисунки обратно на полку, но как-то нечаянно подтолкнул её и сдвинул стоящую на ней коробку с разной макулатурой. И вдруг с самого верха скользнул и полетел вниз старый альбомный лист. Он поднял его, перевернул и увидел, как по всему листку крупными печатными буквами, во всех направлениях было написано: – Нина, Нина, Нина, и так множество раз. Он не верил сам себе и своим глазам… И тут Даниил узнал детские манускрипты своей дочери.
« Это же дед приводил сюда ещё маленькую пятилетнюю Ирочку, – стало всплывать у него в памяти. – Так за игрой он учил её писать и читать. Но причём тут Нина??» Его прошиб пот, он стекал по лбу и подбородку, а его мозг взбудоражено и нервно искал ответ.
– Господи! Как же всё просто! – воскликнул он где-то через минуту.
В то время Ирочке был ещё не под силу еврейский алфавит, и дед учил писать её это заветное слово русскими буквами. Нина по-еврейски – правнучка. «Моя любимая нина Ирина.» – говаривал Даниил Иосифович.
– Дед, дед! Спасибо тебе!!! Ты спас меня…! Даниил выбежал из мастерской и быстро зашагал к дому. Пот уже застилал глаза, когда он, вытирая его рукавом рубашки, взял телефон и написал:
– Нина, здравствуй! Простишь ли ты меня…? Прошу, прости…
– Прости…!
Через два часа он увидел, что она прочитала смс, но ничего не ответила.
– Прости мою трусость, – собравшись с духом, решил идти до конца Даниил.
Нина очень удивилась себе, когда поняла, что прощает ему всю боль, терзавшую её последние три месяца. «Что это – всепрощающая любовь? Или это происходит, потому что он не побоялся признаться в унизительной правде и победил свой страх?» – ловила свои мысли Нина Алексеевна.
– «Привет, Даниил!» – поздоровалась она.
Даниил Львович увидел это спасительное слово через пять минут и возненавидел себя ещё больше. Лучше бы пощёчины и обвинения…
– Я могу к тебе приехать? – с надеждой, готовый ждать сколько угодно спросил Даниил.
– Я в Москве. Здесь прекрасные парки, желтые листья и можно посидеть на скамейке…
Через год Нина и Даниил обвенчались в храме Князь-Владимирского собора в Санкт-Петербурге.
P.S. Евангелие от Иоанна глава 4, стих 18:
«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви.»