Декабрь в Северограде выдался таким, что даже воробьи передвигались по улицам короткими перебежками, будто боялись замерзнуть на полпути. Дни были короткими и серыми, а вечера длинными и тихими.
Дмитрий Семенович, он же дядя Митя для всего двора на Заречной улице, перешел на зимний режим: работа сантехником в теплых подвалах, вечерний чай перед телевизором и ранний отбой.
Его жизнь напоминала аккуратно расчищенную тропинку к дому – предсказуемая и безопасная.
В один из таких дней, после особенно удачно выполненного ремонта, дядя Митя возвращался домой, насвистывая что-то бодрое.
На душе было светло и немного подшучивающе над самим собой.
«Пятьдесят восемь – а до сих пор по дворам бегаю, как молодой, только вместо кроссовок – валенки», – подумал он, с удовлетворением хрустя снегом.
Во дворе его ждала картина, от которой он остановился. Его внук Ваня с друзьями лепили снеговика. Но не обычного, из трех шаров, а какого-то монструозного исполина с кривой морковкой и старым ведром набекрень.
— Да вы, ребята, азы не знаете! – громко рассмеялся дядя Митя, подходя ближе. – В наше время снеговиков лепили с характером! С душой!
— Дедусь, ну, мы старались! – Ваня отряхнул варежки. – А ты покажи, как надо!
Вызов был брошен. На него накатила ностальгия. Дядя Митя снял тяжелую дубленку, оставшись в толстом свитере.
— Сейчас, внучок, покажу! – с вызовом объявил он. – Не снеговика – а целую скульптуру! Когда мне было столько же лет как и тебе я отлично лепил снеговиков!
Он принялся за работу с энергией, которой позавидовал бы и двадцатилетний. Снег был влажным и пластичным. Дядя Митя не просто катал шары – он высекал формы. Вместо ведра он водрузил на будущего снежного человека свой старый картуз, вызывающе сдвинув его набекрень.
Ребята смотрели, раскрыв рта, их собственное творение моментально померкло.
— Вот видите? Осанка! – пояснял дядя Митя, отходя полюбоваться на творение. – Уважение к себе надо показывать, даже если ты из снега!
И тут его осенила идея. Та самая, что рождается на стыке ностальгии, хорошего настроения и детского восторга.
— А теперь… главный аттракцион! – торжественно провозгласил он. – В твои годы мы не просто снеговиков лепили. Мы еще танцевали этот, как его... Во, вспомнил, брейк данс!
Реакция подростков была предсказуемой: сдержанные хихикания сменились изумленным молчанием, когда дядя Митя, откашлявшись для важности, сделал несколько движений, отдаленно напоминавших брейк-данс.
Это была странная смесь казачка, ламбады и того, что он сам называл «волной». Он притоптывал валенками, размахивал руками, и его тень при свете фонаря танцевала на стене дома причудливый танец.
Войдя в кураж, дядя Митя решил покорить публику финальным аккордом. Он задумал совершить вращение вокруг своей оси, некое подобие «вертухи», как он это назвал про себя.
Разбег был коротким, но полным энтузиазма. Первые пол-оборота прошли на ура. На втором валенок наткнулся на незаметную кочку, припорошенную снегом.
Мир для Дмитрия Семеновича вдруг закружился с непредусмотренной скоростью. Он описал в воздухе неграциозную дугу и с негромким, но выразительным «пфффф» приземлился в пушистый сугроб, подняв облако искрящейся снежной пыли.
Наступила тишина, которую нарушил только хруст снега под ногами Вани, бросившегося к деду.
— Дед! Ты живой?
Дядя Митя лежал на спине и смотрел в небо. И вдруг он тихо, а потом всё громче начал смеяться. Он смеялся над абсурдностью ситуации, над собой, пятидесятивосьмилетним сантехником, лежащим в сугробе после попытки станцевать брейк-данс.
— Живой, внучек, живой! – сквозь смех выдохнул он. – Просто… связки мои сорок лет не проверяли на прочность. Надо бы поаккуратнее.
Его подняли, отряхнули, усадили на лавочку. Кто-то подал дубленку. Спина напоминала о себе тупой болью, но на душе было светло и смешно.
Сидя на скамейке, как король на троне, дядя Митя рассказывал ребятам, как в восьмидесятые они соревновались в танцах на заснеженных площадках.
Его авторитет вырос в разы. Он был уже не просто мастером на все руки, а живой легендой, которая падает, но смеется над собой.
На следующий день он шел в магазин, немного ковыляя. Соседка, выносившая мусор, с улыбкой спросила: «Дмитрич, как спина? Готов к реваншу?» Дядя Митя только махнул рукой и рассмеялся.
Тепло от этого смеха грело его, расходясь по телу медленно и приятно, как первый глоток горячего чая после мороза.
Интересно, сколько еще таких маленьких зимних нелепостей бывает, готовых в любой момент растопить лед серьезности и напомнить о простой радости быть детьми. Ведь так мы остаёмся молодыми всегда, и неважно, сколько нам лет на самом деле.