Иногда память возвращает меня в одно и то же место, бабушкино лето. Там всё было простым, настоящим и каким-то удивительно цельным. Поляна, покрытая незабудками. Машинисты, которые гудят маленькой девочке. Огромные камни на берегу озера, горячие от солнца. И острова, полные тайны. Всё это моё детство, простое и настоящее.
Небо по ногами
Через эту поляну мы с тётей ходили в лес за грибами. Это происходило примерно три раза в неделю, иногда чаще. Всегда это была просто поляна, просто покрытая травой, обычная зелень. Я видела её сотни раз и не ожидала от неё ничего особенного.
Чтобы попасть на эту поляну, сначала мы шли через сосновый бор, где воздух был густой и прозрачный от хвойного запаха. Пели птицы, где-то в глубине леса перекликались кукушки. А потом лес вдруг расступался и перед глазами появлялся светлый простор, окружённый всё тем же сосновым кольцом. И только с одной стороны тянулась железная дорога, уходящая вдоль серых скал. Оттуда доносился далёкий стук колёс, иногда низкий гул поезда перекатывался над поляной. Всё это сливалось в единый пейзаж: чистое, голубое небо сверху, сочная зелёная трава под ногами и гул большого мира, проходящего где-то рядом.
Но однажды, приехав к бабушке чуть раньше обычного, в середине мая, я шагнула на поляну и остановилась. Передо мной лежал нежно-голубой ковёр из незабудок. Цветов было столько, что трава исчезла, и казалось, будто само небо спустилось вниз и растянулось под ногами.
Я замерла. Дыхание сбилось. Я никогда не знала, что эта поляна может быть такой. Никогда не догадывалась, что здесь растут цветы, что это место способно раскрыться такой неожиданной красотой.
С тех пор я знаю: название «незабудки» дано им не случайно. Увидев однажды, забыть это уже невозможно. И хотя я больше ни разу не застала поляну цветущей, та единственная встреча осталась со мной навсегда.
Поезда и машинисты
Железная дорога проходила всего в двухстах метрах от бабушкиного огорода. Мы видели поезда каждый день. И у нас с тётей и бабушкой была традиция: выходить на пригорок и махать проходящим поездам.
Я махала всем — и пассажирским составам, и тяжёлым товарным поездам. Иногда рукой, иногда платочком, а иногда букетиком цветов, которые собирала по дороге на пригорок.
Особенным для меня был московский поезд. Он проходил мимо бабушкиного дома вечером, и его красные вагоны выделялись среди остальных зелёных. Но махала я ему редко, он проходил поздно вечером, около десяти часов, и означал для меня одно — скоро пора ложиться спать.
Мне гудели все поезда без исключения. Любой поезд, заметив меня, отвечал сигналом. Иногда это был один длинный гудок, иногда несколько подряд, а бывало и целая мелодия, которую машинист пытался «выдудеть». Порой машинисты махали рукой в ответ: кто-то через стекло локомотива, кто-то, высунувшись в окно. Но главное — гудок. Он был всегда, неизменно.
Поначалу машинисты замечали меня только вблизи, когда поезд уже подходил совсем близко к тому месту, где я стояла. Но со временем стали подавать сигнал едва выехав из-за поворота, из-за скал. Тогда меня ещё не было видно, но они уже знали: «она там стоит и ждёт». И когда поезд выезжал на прямой участок, они видели меня с платочком или букетом цветов и гудели снова, громче, щедрее, будто радуясь встрече.
Это было невероятно здорово. Я чувствовала настоящую дружбу, связь с людьми, которых никогда не знала по именам, но которые каждый день дарили мне этот ответный отклик. Я прыгала, хлопала в ладоши, махала каждому вагону. Это был восторг, от которого сердце билось быстрее. Мне кажется, машинисты этой линии запомнили девочку из Чебаркуля, которая каждое лето махала им цветами.
Два озера
Кроме леса и поездов, у меня было ещё одно счастье — два озера.
Первое «домашнее». Мы с бабушкой часто ходили туда купаться. Оно было ближе, и для неё, уже в возрасте, путь туда был посильным. Одна часть озера была пляжной, обжитой. Но большая его часть уходила вглубь леса, и там людей почти не было. Именно эта часть казалась таинственной.
За грибами мы ходили как раз вдоль части озера, обрамлённой лесом. Когда мы возвращались домой с корзинками полными грибов, мы обязательно останавливались на привал у берега. Там из воды торчали огромные валуны. Камни прогревались на солнце за целый день так сильно, что босыми ногами было горячо на них стоять, но если лечь на них, тепло проникало до самых костей. Мы купались, потом валялись на горячей поверхности вековых камней, слушали плеск волн и шум леса.
Посреди озера располагались острова. Для меня они были чем-то необитаемым и загадочным. Я смотрела на них и мечтала туда попасть, и, непременно переночевать в палатке. Но я была ещё маленькой и это было невозможно. Поэтому ночёвка на острове так и осталась детской мечтой.
Второе озеро. Оно находилось чуть дальше от дома. Его вода была прозрачной, как стекло. На другом берегу цвели кувшинки и лилии, и я любила плавать за ними на катамаране с тётей или подружками. Я срывала цветы и вдыхала их свежий, чуть сладковатый аромат. Для меня это был один из запахов моего лета у бабушки.
Вокруг озера располагались санатории и пионерские лагеря. Оно было обжитым и людным. Там я купалась чаще, но тайны в нём было меньше. Если первое озеро оставалось моим «домашним» и таинственным, то второе было как праздник — весёлое, светлое, более открытое.
Финал
Полянка незабудок, железная дорога с машинистами, «домашнее» озеро с горячими камнями и прозрачное озеро с кувшинками — всё это моё детство. Простое, настоящее и живое.
Я храню его в себе, как храню ту единственную встречу с голубой поляной. И если когда-нибудь дорога снова приведёт меня туда, я обязательно пойду по знакомой тропинке в лес, выйду на поляну и посмотрю, цветут ли незабудки.
А пока они во мне. Эти места силы я ношу с собой всегда.
А у вас есть такие воспоминания, которые возвращают вас в детство и наполняют улыбкой?