Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Житейская не мудрость

Знаете, такую… пышную, щедрую на дары! Мою… кхм… жирненькую богиню плодородия!,- сказал тост Аркадий глядя на жену

Знаете, такую… пышную, щедрую на дары! Мою… кхм… жирненькую богиню плодородия!,- сказал тост Аркадий глядя на жену Итак, представьте: лето, дача, закат малинновым всполохом раскрасил небо. У Аркадия и Надьки юбилей – 10 лет со дня свадьбы. Шашлыки дымятся, речка рядом журчит, комары звенят, благодать! Только вот Аркашка, как обычно, "перегрелся" на солнышке с бутылкой водочки. И ведь знал, что его болтливый язык – его же враг, но нет, полез на рожон. Надька, надо сказать, женщина видная, но после рождения двойняшек чуть "размылась", как акварель на мокрой бумаге. Да, появились складочки, да, животик чуть выпирает, но черт возьми, она оставалась той самой Надькой – с искрящимися глазами, заразительным смехом и неподражаемым чувством юмора. И вот за ЭТО я бы любому глотку перегрыз, кто бы на нее косо посмотрел! А Аркаша, выпимши, возомнил себя великим юмористом. Поднимает он, значит, свой бокал с каким-то дорогущим коньяком (Надька на эту гадость два месяца копила!), смотрит на жену

Знаете, такую… пышную, щедрую на дары! Мою… кхм… жирненькую богиню плодородия!,- сказал тост Аркадий глядя на жену

Итак, представьте: лето, дача, закат малинновым всполохом раскрасил небо. У Аркадия и Надьки юбилей – 10 лет со дня свадьбы. Шашлыки дымятся, речка рядом журчит, комары звенят, благодать! Только вот Аркашка, как обычно, "перегрелся" на солнышке с бутылкой водочки. И ведь знал, что его болтливый язык – его же враг, но нет, полез на рожон.

Надька, надо сказать, женщина видная, но после рождения двойняшек чуть "размылась", как акварель на мокрой бумаге. Да, появились складочки, да, животик чуть выпирает, но черт возьми, она оставалась той самой Надькой – с искрящимися глазами, заразительным смехом и неподражаемым чувством юмора. И вот за ЭТО я бы любому глотку перегрыз, кто бы на нее косо посмотрел!

А Аркаша, выпимши, возомнил себя великим юмористом. Поднимает он, значит, свой бокал с каким-то дорогущим коньяком (Надька на эту гадость два месяца копила!), смотрит на жену мутным взглядом и говорит:

– Ну что, други мои, выпьем за мою… – делает многозначительную паузу, оглядывает всех присутствующих и добивает: – …за мою богиню!

Надька зарделась, заулыбалась, видно, приятно ей. Мы тоже подхватываем тост, чокаемся. Но Аркашку уже не остановить, его понесло в стиле "стендап-алко-шоу".

– Да, богиню! – повторяет он с каким-то подозрительным прищуром. – Богиню… хм… плодородия! Знаете, такую… пышную, щедрую на дары! Мою… кхм… жирненькую богиню плодородия!

И тут, как будто кто-то выключил звук. Только цикады затрещали громче обычного, да сердце у меня, кажется, в пятки ушло. Я-то знаю, чем это все закончится. Аркашка сейчас нарвется.

У Надьки лицо медленно так меняет цвет с розового на багровый, потом на какой-то землистый оттенок. В глазах – лед и пламя одновременно. Она руку сжала в кулак так, что костяшки побелели. Молчит. И вот это ее молчание – страшнее любой истерики.

Затем она одним плавным движением поднимается из-за стола. Идет к Аркашке… медленно так идет, как тигрица на охоте. Вся такая грациозная, опасная.

Аркашка, идиот, сидит, лыбится, ничего не понимает. Думает, наверное, сейчас его целовать будет. Как же он ошибался!

И вот Надька подходит к нему вплотную, наклоняется над ним, так что их лица почти соприкасаются. Смотрит ему прямо в глаза. Долгой, пронизывающий взгляд. И шепчет, таким тихим, зловещим голосом:

– Еще одно слово, Аркаша… и я тебе эти шашлыки… в пятую точку запихну. Вместе с шампурами. Понял?

И как даст ему подзатыльник! Не просто там оплеуху какую-нибудь, а подзатыльник с любовью, с ненавистью, с накопленной за 10 лет обидой. Аркашка аж со стула рухнул, как подкошенный.

А Надька, как ни в чем не бывало, разворачивается и идет на кухню. Вся такая Lady Boss, настоящая королева!

Мы сидим, как оплеванные. Думаем: сейчас Аркашка взорвется, начнет орать, выяснять отношения. Но хрен там! Он, как побитый пес, поднимается с земли, отряхивается, подходит к столу, берет бутылку водки, наливает себе огромный стакан и выпивает залпом. Закусывает огурцом и говорит:

– Ну что, мужики, за прекрасных дам! Чтобы всегда нас любили и прощали!

И всё. Вечер продолжается. Аркашка тише воды, ниже травы. На Надю смотрит только украдкой и с выражением нескрываемого ужаса. И я понимаю, что в его жизни теперь навсегда поселился страх – страх перед женской силой, страх перед последствиями пьяного базара, страх перед… шашлыками в заднице.

Самое смешное, что после этого случая Надька расцвела. И похудела даже немного. А Аркашка стал самым примерным мужем во всей округе. И максимум, что мы от него слышали – это "моя сладенькая", и то, шепотом, чтобы Надя не услышала.

Так что, друзья, делайте выводы! Женщина может быть ласковой и нежной, но если перегнуть палку – берегитесь! Сначала будет подзатыльник, а потом… шашлыки в заднице. И это, поверьте, не самое приятное, что может случиться в жизни. Цените своих женщин, любите их, уважайте и никогда, слышите, никогда не называйте их "жирными ", даже в шутку. Ваше благополучие зависит от этого напрямую! И сковородку держите подальше от греха. Или поближе? Решайте сами… Это ваша жизнь!

Всем самого хорошего дня и отличного настроения