- Я не уйду отсюда, - сказала она, стоя на пороге моей квартиры.
Ее лакированные сапоги стояли на моем персидском ковре. Запах ее духов - тяжелый, приторный - смешался с запахом моего страха.
- Где мой сын, там и я хозяйка, - добавила она с улыбкой хищницы.
Я поняла: она не уйдет. Никогда.
⋆ ⋆ ⋆
10 миллионов рублей. Наших семейных денег.
Именно столько Слава перевел матери «на ремонт» новой квартиры - без моего согласия, без разговора, просто платежка в приложении.
- Мама старенькая, - говорил он вечерами, не поднимая глаз от телефона.
- Дай мне ключи, - требовала она, протягивая накрашенную руку.
Я верила. Отдавала. А потом поняла: она не уйдет. Никогда.
⋆ ⋆ ⋆
- Ты должна уважать мать, - сказал он тем усталым голосом, которым говорил только со мной.
Мы сидели на кухне. Капал кран. Тикали часы.
- А как же я? - голос дрожал. - Тридцать лет я тебе жена. Тридцать лет. А она - прилетела как коршун.
Он смотрел мимо.
- Она моя мать.
- А я кто для тебя?
Тишина. Капает кран. Сердце разбивается о раковину.
Мы копили 15 миллионов на новую квартиру.
Тридцать лет - без отпусков, на старой шестерке, по копейке.
И вот он берет 10 миллионов - и отдает их ей.
- На ремонт, - сказал он тихо.
- Какой ремонт на 10 миллионов? - в руках дрожала банковская выписка.
Цифры были ледяные. Как и ее улыбка в дверях.
- Я купила двушку в центре, - сказала она спокойно. - Нужен евроремонт. Новая мебель. И машина.
Слава выдохнул:
- Мама заслужила хорошую жизнь.
Кто эти люди?
⋆ ⋆ ⋆
- На что она купила новую квартиру? - спросила я, когда она поехала в Икею.
- Свою продала, - Слава мял салфетку.
- За сколько?
- За 50 миллионов.
- Тогда откуда ипотека?
- Взяла на 30 миллионов.
- В 70 лет?
Он отвернулся к окну.
- Деньги с продажи… их нет.
- Как это нет?
- Она вложила в бизнес знакомого.
Я смеялась от ужаса.
- Какого знакомого?
- Виктор. Ему 65. Они встречаются. Он… оказался мошенником.
Семидесятилетняя свекровь содержит любовника. Берет ипотеку. Делает ремонт на наши деньги.
⋆ ⋆ ⋆
Я поехала к Тане, его сестре.
- Ты знала?
Таня кивнула.
- Мама хотела уехать к Сережке в Германию. Вложила все в компанию Виктора. Почти все потеряла. Теперь платит ипотеку и тянет с вас.
- Почему ты молчала?
- А что бы изменилось? Слава ее слушается. Всегда.
Я вернулась. В коридоре услышала ее голос:
- Витенька, я останусь здесь. Они будут платить мою ипотеку и ремонт. Скоро переведу тебе еще на развитие бизнеса.
Горькая правда во рту, как полынь.
⋆ ⋆ ⋆
Утром она зашла на кухню. Ее духи ударили в нос.
- Теперь ты будешь платить мою ипотеку и все расходы, - сказала она. - Я мать твоего мужа. Ты мне должна.
Что-то во мне хрустнуло.
- Нет, - сказала я впервые за тридцать лет. - Ты не моя семья. Ты посторонний человек.
Ее лицо повело.
- Как ты смеешь! Слава! Слава!
Я пошла в ее комнату. Сложила в чемодан лакированные сапоги, сумки, серьги - все, что куплено на наши деньги. Выставила чемодан в подъезд.
- Что ты делаешь?! - ногти впивались в кожу.
Я молчала. Вещь за вещью.
Соседи открывали двери. Кто-то снимал.
Прибежал Слава:
- Ты с ума сошла?
Я защелкнула замки.
- Это твой выбор. Или она. Или я.
Он смотрел то на меня, то на мать.
- Давай договоримся…
- Я договорилась сама с собой, - положила ключи на пол. - Решай.
И вышла. Хлопок двери отозвался эхом, как выстрел.
* * *
Через неделю я подала на развод. Через месяц - на раздел имущества.
Слава звонил сотни раз. Приходил с розами.
- Прости. Я выберу тебя. Я ее выгоню.
Поздно.
Я сняла светлую квартиру у парка. Белые стены. Большие окна. Тишина. Утренний кофе и свежие цветы - запах свободы.
В сорок пять я начинаю жить заново.
⋆ ⋆ ⋆
Юридически - тоже.
Адвокат объяснила: деньги в браке - общие. Его перевод 10 миллионов матери - без моего согласия - остается в брачной массе.
В разделе я требую компенсацию половины. И долю в накоплениях на квартиру.
И да, все переводы и покупки на наши средства - в перечень спора.
Суд будет не быстрым. Но теперь я не молчу.
⋆ ⋆ ⋆
Слава звонил вчера:
- Я понял. Прости.
- Иди к своей матери, - ответила я спокойно. - Я к себе уже пришла.
И положила трубку.
⋆ ⋆ ⋆
Правильно ли я сделала, что выставила ее и ушла? Или нужно было терпеть ради семьи?