Если бы жизнью Анастасии Волочковой управлял сценарист мыльной оперы, его бы давно уволили за непоследовательность. Еще на прошлой неделе балерина с трагическим видом объявляла на всю страну, что у нее «больше нет дочери», клятвенно заверяла, что родные заблокировали ее телефоны, и обвиняла мать в продаже своей питерской квартиры.
Проходит несколько дней — и вот уже сияющая Анастасия рассказывает, как тепло поздравила дочь с 20-летием и с упоением вспоминает моменты их нежной дружбы. Складывается впечатление, что Волочкова живет не в реальности, а в сериале, где каждый новый эпизод пишется по настроению, а предыдущий благополучно забывается.
Вот уже много лет история отношений балерины с ее дочерью Ариадной напоминает качели. То Ариадна, по словам Волочковой, «понтовалась» и не приглашала мать на выпускной, то вдруг оказывалось, что они нежно обнимаются на фоне роскошных интерьеров. То дочь переезжает к отцу, Игорю Вдовину, потому что, как язвительно заметила сама Анастасия, «поняла, что она там просто чужой человек» после рождения у него детей в новом браке. То выясняется, что Волочкова подарила дочери аж две свадьбы: одну — «роскошную дворцовую» от себя, другую — «тихую папину».
«Мы не ссорились. Причем здесь свадьба московская? Я подарила Арише роскошную дворцовую свадьбу в особняке Мясникова в тронном зале, который она просила у меня... Ариша провела второй свадебный день в кругу родственников со стороны отца и все прекрасно», — с жаром доказывает Волочкова, словно и не было слезных жалоб на тайную свадьбу, куда ее не пустили.
Лично у меня после всех этих заявлений в голове возникает только один вопрос: Анастасия Владимировна, вы сами-то помните, что говорили в прошлый четверг?
Потому что ваши поклонники — помнят. И комментарии под новостями пестрят едкими напоминаниями: «На прошлой неделе орала, что у неё нет ни матери, ни дочери!», «Завралась», «На интервью Настя была нетрезвая, наговорила лишнего».
Я не знаю, как можно так жить. Не знать, что ты говорила вчера, позавчера, неделю назад. Не помнить, как ты публично отрекалась от своей дочери. Не помнить, как ты обвиняла её в меркантильности, а мать — в предательстве. Но, видимо, Волочковой это по силам.
Речь уже не столько о сложных отношениях матери и взрослеющей дочери, что, в общем-то, история обычная. Речь о том, что личная трагедия (а разрыв с ребенком — это всегда трагедия) превращается в публичный спектакль. Каждое интервью, каждый пост в блоге — это новый акт, где Волочкова примеряет то роль брошенной и оклеветанной страдалицы, то роль идеальной матери, щедрой и всепрощающей.
Самое печальное в этой истории — это откровения Волочковой о том, как дочь, по ее словам, использовала ее, сводя общение к «просьбам о денежной помощи». Если это правда, то это горькое свидетельство того, во что могут превратиться отношения, изначально выстроенные на показной роскоши и публичности. Когда вместо душевной близости главным аргументом становятся подаренные дворцовые свадьбы, трудно ждать чего-то иного.
Может быть, дело в том, что Волочкова — это человек, который не может жить без внимания. Ей нужно, чтобы о ней говорили. Ей нужно, чтобы её обсуждали. И она готова на всё, чтобы этого добиться. Она готова на ложь, на скандалы, на провокации. И, что самое страшное, она готова использовать для этого свою собственную дочь.
Где та грань, за которой личная боль должна оставаться личной? Имеет ли право публичная персона выносить сор из семейной избы с такой регулярностью, ставя под удар не только свою репутацию, но и психическое здоровье собственного ребенка?
Ведь Ариадне, какой бы взрослой она ни была, приходится жить с клеймом «дочери той самой Волочковой», чья личная жизнь становится темой для обсуждения в очередях и соцсетях.
Волочкова, конечно, не устает повторять, что не может жить без мужского внимания и романтики, которые подпитывают ее творчество.
«Романтические отношения, конечно, есть. Потому что я без сексуальной энергии, без романтики, не мыслю в своей жизни. Мне нужно эти эмоции потом на сцене выплескивать», — заявляет она. Но, возможно, именно эта постоянная потребность в сильных эмоциях и драме мешает ей построить по-настоящему стабильные и здоровые отношения не только с мужчинами, но и с самой близкой родней.
И вот, кульминация: две свадьбы. Одна — «роскошная дворцовая», которую, по словам Волочковой, она подарила дочери. Вторая — «тихая папина», которая прошла в подмосковном клубе.
И что мы видим? Мы видим, что даже на свадьбе Волочкова не может успокоиться. Она обвиняет журналистов в том, что они хотят «рассорить» её с дочерью. Но разве они виноваты в том, что Анастасия сама наговорила лишнего? Разве они виноваты в том, что её слова и поступки противоречат друг другу?
Я думаю, что нет. Журналисты просто фиксируют то, что происходит. А происходит вот что: Волочкова, как обычно, запуталась в своём вранье.
Волочкова, по её словам, «ни с кем не ссорилась». Но почему тогда она в недавнем интервью кричала, что у неё «больше нет дочери»? Почему она говорила, что её заблокировали? Что это, как не попытка оправдаться?
Ариадна, со своей стороны, не комментирует эту ситуацию. И, знаете, я её понимаю. Потому что, когда твоя мать так себя ведёт, лучше просто молчать. Лучше не давать ей повода для новых скандалов. Лучше просто жить своей жизнью.
А зрители уже перестают понимать, где здесь правда, а где — спектакль. И в итоге проигрывают все: и мать, чьи искренние чувства (если они еще остались) уже никто не воспринимает всерьез, и дочь, вынужденная жить в тени вечного скандала.
А как вы думаете, что движет человеком, который с такой готовностью выносит свои семейные тайны на публику — боль, желание внимания или что-то еще? И можно ли в такой ситуации вообще докопаться до правды?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: