Каждое утро бабушка заходит в маленькую кухню, включает старенький турецкий кофейник и тихо напевает себе под нос. Ей уже восемьдесят, но привычки остались с тех времён, когда она спешила на работу и варила кофе для дедушки. Теперь она варит только для себя. Но, как и раньше, всегда делает две чашки. Одну ставит на противоположный край стола. Там, где когда-то сидел он. Иногда внучка спрашивает: — Ба, зачем тебе вторая чашка? Бабушка улыбается, чуть подвигая блюдце к краю: — Так вкуснее. С пенкой — для него, без пенки — для меня. И кажется, что на мгновение комната наполняется тихим смехом. Будто кто-то невидимый подхватывает чашку и кивает в ответ.
Каждое утро бабушка заходит в маленькую кухню, включает старенький турецкий кофейник и тихо напевает себе под нос. Ей уже восемьдесят, но привычки остались с тех времён, когда она спешила на работу и варила кофе для дедушки.
Теперь она варит только для себя.
Но, как и раньше, всегда делает две чашки. Одну ставит на противоположный край стола. Там, где когда-то сидел он.
Иногда внучка спрашивает:
— Ба, зачем тебе вторая чашка?
Бабушка улыбается, чуть подвигая блюдце к краю:
— Так вкуснее. С пенкой — для него, без пенки — для меня.
И кажется, что на мгновение комната наполняется тихим смехом. Будто кто-то невидимый подхватывает чашку и кивает в ответ.