В комнате поплыл запах роз, а рыжая гатанги расстроенно посмотрела на неё.
– Мне так жаль! Но многие мужчины воспринимают секс, как спосою снять нервное напряжение. Ты зрелая женщина и это знаешь
Актриса замерла и с трудом пискнула:
– Зрелая?
Она осмотрела юную гатанги с возмущением и печалью, понимая что для этой девчонки она зрелая, а ведь ей было только сорок лет!
Рыжеволосая смутилась и торопливо проговорила:
– Просто он самый молодой среди нас. Не сердись! Он слишком устает на занятиях.
С одной стороны было приятно услышать, что гатанги сказала, нас, то есть сообщая что тоже считает себя зрелой, но с другой стороны это ничего не меняло. Эти парни реально ни во что не ставили женщин.
Актриса привычно приняла позу страдающей женщины и возмущённо фыркнула:
– Вы вообще не знаете, что такое воспитание? Разве можно так не уважать женщин? Разве у гатангов не объясняют, что такое уважение?
Рыжая гатанги легко отмахнулась и чуть улыбнулась ей.
– Ну-у! Я не знаю о чём в тайне от женщин разговаривают мужчины-люди, вот и наши это делают втихаря, особенно молодёжь. Поверь вслух они это не говорят! Знаешь, в его возрасте мужчины готовы спариваться со всем, что шевелится! А Ронг? Я уверена он тоже болтал о вас. Ронга вообще привлекает всё странное. Ну что с ним поделаешь? Обожает экстремальную экзотику. Поверь, во всем! – она подмигнула ей.
Все услышали мыслительный возглас Роун «Так его экстремала!», и обиженное возмущение Ронга «Вредина! Самой же понравилось, когда твои руки неподвижны». Дарья принялась рассматривать сложные оборки на груди Актрисы, чтобы не засмеяться.
Актриса охнула, она восприняла сказанное, как оскорбление, но придраться было не к чему.
(Роун изо всех сил проецировала ей обиду).
– Вы считаете нас странными? – Актриса была готова к чему угодно, но не к тому, что услышала в ответ.
Рыжая снисходительно, как маленькому ребёнку, пояснила ей:
– Конечно, а что вас удивляет? Ведь вас и пригласили для того, чтобы посмотреть, что умеют делать такие как вы.
Дарья услышала гневный голос Зрар:
– Не перегибай палку! Дашка ты что очумела?!
– Не волнуйся, потом всё эдакое сотрём из памяти актрисы, – добродушно заметил Тхи. – Радуйся, что она не умеем слышать наш мысленный разговор.
– Что?!! – Актриса вскочила. – Ты что, не понимаешь, что сказала?!
Золотая гатанги тоже встала, она выглядела очень расстроенной. Она взяла женщину за руки, чуть обнажилась высокая грудь, золотая нога сделала крохотный шаг. Грудь соблазнительно дрогнула. От Дарьи повеяло негой летнего утра. Запахло нагретой солнцем малиной, чем -то опасным запретным.
Актриса прикусила губу, испытывая неуместные желания. Ей хотело ласкать и ласкать это тело. Особенно её мучала грудь гатанги, которая со всеми деталями проступила через шёлк. Из-за этого захотелось прижать эту рыжую колдунью к своему телу и…
– Уф!! – актриса вытерла пот со лба, ей стало дурно от того, что она представила.
Кьяр заскрипел зубами, увидев, что вытворяет Дарья. Шенн гулко сглотнул слюну. Мерц, забыв обо всём, целовал ошалевшую Ден. Ронг отправился в путешествие губами по груди Роун.
Тхи, посмотрев на всех, весело проскрипел:
– Я теперь знаю о возможностях женщин-дренов.
– Прости, неужели я чем-то обидела тебя? Но… Но ведь все любят экзотику. Да-да! Люди тоже! Я была в ваших городах, у вас там тоже всякие концерты, цирк, зверинец… – губы рыжей приоткрылись, а глаза влажно блеснули.
Кьяр зашипел, даже он не предполагал, что Дарья такое ляпнет. Женщина затряслась от возмущения, а рыжеволосая красавица ворковала:
– О! Не волнуйся! Я, конечно, поговорю с мальчиками. Да что это, в самом деле?! Поверь, эти извращенцы даже не посмеют к вам подойти. Не обижайся! Хочешь, я добьюсь, чтобы ваши концерты посещала только воспитанная молодёжь?
Актриса почувствовала, что сейчас умрёт от негодования, и выскочила в коридор. На встречу, ей скользнул в комнату красавец-гатанг, с любопытством оглянувшийся на неё. Дверь ещё не захлопнулась, и поэтому актриса услышала, (Шенн чуть не надорвался, чтобы она всё разобрала) как гатанг нетерпеливо прорычал
– Ну, что так долго, детка?
И возмущённый голос рыжей:
– Поговори ты с мальчишками, наконец. Что такое, в самом деле?! Это же не зверинец!
Дверь захлопнулась. Актриса бежала по коридору захлёбываясь слезами. Золотая женщина хотела ей помочь, но она так её оскорбила своей помощью! Актриса вспомнила её фигуру (Шенн старался), высокую грудь, страстный голос нетерпеливого гатанга, и, горько заплакав, спросила себя:
– Зачем мы туда едем? Зачем? Нханг меня раздери! Да что со мной? Я ведь эту рыжую чуть не… Ведь никогда такого не хотела! Небеса! А этот её мужик, а же полжизни бы отдала, чтобы поласкать такую грудь, как у него. Небеса, что же со мной? Хочу их обоих!
Она вбежала в свой отсек. Шенн внимательно следил за ней. Гатанги собрались в комнате Кьяра и Дарьи.
Роун добавила красок в повествование актрисы, когда та, рыдая, рассказывала всё подругам, напоминая детали разговора. Из-за этих деталей – широкой могучей груди гатанга, и жаркого тела рыжей гатанги, актриса , забыв про то, что всегда держала себя холодно с другими, рыдала и выла, чем сильно обеспокоила своих подруг. Одна из них, наконец, просипела:
– Слушайте если они нашу Кларку так завели, то это не просто так.
Ден, кусая губы, исправляла в их сознании личную обиду на обычную женскую зависть, стирая шероховатости в воспоминаниях, и усиливала логику в размышлениях.
Актриса, прочухавшись, просипела:
– Девочки, вы знаете какое у нее тело? А знаете он для нее играет на флейте? Ну и что мы там с нашими спектаклями будем делать? Кому нужны эти рассказы о старине глубокой, наши авангардные танцы, если они на нас смотрят с удивлением. Для них мы действительно экзотика, причем не лучшего качества.
– Точно, вы вспомните их наряды? – тихо добавила ещё одна актриса.
Через час бурных обсуждений и споров актрисы поняли, что в их контракте есть что-то странное – не оговорены города, где они будут выступать, а только Санг, а контракт на месяц. К тому же, что же они будут показывать, если гатанги и танцуют лучше (это они видели собственными глазами), и поют не хуже их (ведь они пели вмесите с ними)?
Актрисы долго обсуждали свои действия и решили отказаться от контракта. Женщины решили поговорить с руководителем труппы.
Обед усилил их решимость уезжать. Гатанги сели так, что Ронг и Шенн сидели в окружении женщин-гатанги и не обращали внимания на актрис. Они забыли про них.
После обеда Дарья подошла к руководителю труппы и проворковала:
– Пожалуйста, пусть ваши дамы не волнуются! Мы занялись воспитанием наших мальчиков. Поверьте, у них будет отменный вкус!
– Э-э… А что, кто-то жаловался? – руководитель труппы неотрывно смотрел в вырез гатанги. Запах малины кружил ему голову, и он мечтал хотя бы лизнуть её кожу.
– Это я приходила! – просипела красавица-актриса, но руководитель, который раньше упорно добивался её внимания, даже не услышал её.
Дарья промурлыкала ему.
– Что вы?! Какие жалобы? Ваша прелестница приходила поболтать, и мы просто разговаривали о том-сём, как сейчас, – она легко коснулась пальцами его руки и чуть вздохнула.
Она уже ушла, а Руководитель труппы стоял, закрыв глаза, и вздыхал её аромат и представляя вкус её кожи.
Актрисы, переглянувшись, ушли. Всё было правдой! Им незачем ехать в Данли! Если даже мимолетный разговор с гатанги сводит мужчин с ума.
Руководитель так и не понял, почему все актёры без объяснений покинули на следующей остановке дирижабль.
Гатангам дорого обошелся разыгранный ими спенктакль.
Ден ещё два дня лежала с жуткой головной болью, потому что до последней минуты стирала из памяти женщин, наиболее обидные слова, заменяя формулой «все мужики…».
Два дня Кьяр старался разубедить Дашку, что она не дрянь. Он её понимал гораздо больше, чем она думала. Многие дрены, столкнувшись с последствиями своей силы, переживали депрессию и теряли веру в способность встретить любовь. Они мечтали об истинных чувствах, а не инициированных воздействием их силы.
Дарья, как всегда, его поразила. Она не только смогла разобраться, что она сделала, но ему пришлось ещё и уверять её в том, что он счастлив с ней, потому что дрен не способен повлиять на дрена, и они просто любят друг друга.
Однако Кьяр сразу понял, что с его женой не соскучишься. Дарья поверила ему и решила поиграть в невинную девочку, которую надо утешать и надо всё объяснять. Она уточняла, спрашивала правильно ли она все делает, и не нужно ли все это повторить, но чуть-чуть по-другому, и можно ли это делать. Дрену раньше даже в голову не приходило такое. Он мгновенно продумал игру до деталей и всю ночь пояснял этой молодой девчушке, для чего нужны разные части её тела.
Утром гатанги смущённо переглядывались, потому что, заигравшись, дрены забыли поставить блок и более того навязали им игру, в которую они все с восторгом поиграли. Теперь они боялись даже разговаривать, потому что любой вопрос заставлял их опять переживать ночную игру.
На утреннем занятии Зрар, не знавшая об этом и удивившись их молчанию на любой вопрос о знаменитой саге гатангов, рассказывающей о поиске истинной любви, возмутилась:
– А что это вы молчите? Я уже третий раз спрашиваю, что не понятно в саге «Об одиноком страннике», а вы как в рот воды набрали! Рот нужен не только для того, чтобы лопать! – гатанги вылетели из столовой и бросились в свои комнаты. Зрар удивленно спросила. – Тхи, ты что-нибудь понимаешь? Это что-то невероятное. Сидят по углам и молчат. Прикинь, сбежали с урока и теперь ещё и заперлись.
– Это работа Кьяра с Дашкой. Что-то они ночью такое сотворили, что остальные до сих пор не могут прийти в себя, – отмахнулся Старик. – Знаешь, а я этому рад! Хорошо, что они бесятся! Я начал волноваться за них из-за того спектакля.
Поразмышляв, Зрар разрешила дать их воспитанникам отдохнуть, понимая, что несмотря на то, что они увлечённо играли этот страшный спектакль, но все очень устали и истощились.
Гатанги несколько дней не приходили на совместные трапезы, а оставались в своих каютах. Она, чтобы Шенн не чувствовал себя одиноким, решила подтянуть его по этикету. Все это время он отдувался на занятиях за всех.
Тхи внимательно следил не только за тем, чтобы новый член силта Шенн развивался полноценно, но и за всеми остальными, но делал это незаметно, чтобы никто из сетиль не замечал его внимания. Он был рад, что его детишки начали полноценно развиваться, сняв с себя слишком большой груз ответственности, который столько лет они несли в одиночку.
Шенн, несмотря на все перипетии, чувствовал себя в семье. Чем бы он ни занимался, он ощущал, поддержку силта. Потеряв друзей-одноклассников, Шенн почти всегда чувствовал себя одиноким. В силте Кьяра каждый мог уединиться, и его никто не тревожил, но одиночества не существовало.
Вечерами он часто бывал то в одной, то в другой комнате; читал у Зрар книги по истории и поражался её огромным знаниям, но считал, что она слишком тиранит его этикетом. Он учился метать сюрикены и диски под руководством Фани и участвовал во всех проказах Ронга. Однако Роун строго следила, чтобы Ронг «не развращал» его, Шенн сильно подозревал, что она просто ревнует, потому что рассказы Ронга о поцелуях ему очень понравились. Когда же Шенн намекнул, что пусть Роун сама расскажет ему кое о чём, то Ронг по-кошачьи зашипел и выставил его из комнаты. Утром они оба не пришли на завтрак. Шенн понял, что если кто ревнив из них, то это Ронг.
Если он приходил в гости к Бату и Фани, то Бат немедленно заставлял его или подтягиваться, или рассказывал о школе ведров в Самаре. Увы, Бат мгновенно тупел, если к нему близко подходила Фани. Он тогда думал только о ней. Бывшего акробата поражала его неиссякаемая любовь к ней.
От Кьяра и Дашки Шенн много узнал об их родине, правда в основном о природе. Они редко рассказывали о жителях и городах. Он часто слушал удивительные Дашкины песни под свирель дрена. Иногда во время песен, которые Дарья называла романсами, начинало пахнуть цветами, и Шенн, едва успев поставить блок, сбегал от дренов. Эти романсы погружали дренов в любовь, и находится рядом с ними, было чревато последствиями непредсказуемыми, а Кьяр был диким собственником и не терпел даже мысленных намёков, чтобы разделить свою страсть с кем-либо.
Проведя несколько жарких ночей с Ден и Мерцем, Шенн понял, что Мерцу никто не нужен кроме Ден, а все эксперименты, предпринимаемые Ден, были только для того, чтобы Мерц взбесился и начал доказывать свою любовь к ней. Несмотря на пережитое наслаждение Шенн понял, что лучше вместе с ними не жить.
Поразмыслив, Шенн переселился в комнату Тхи, который был этому несказанно рад. Потеряв рано родителей, Шенн наслаждался обществом желчного старика, однако понял, что тот любил всех гатангов. Правда, к нему любовь выражалась, по мнению бывшего акробата странно, Старик «истязал» его медитацией и концентрацией больше, чем других, буквально не давая вздохнуть. Зрар так же, по его мнению, слишком носилась с ним, проверяя каждый вечер знания литературы гатангов.
Долгий полёт над морем измучил всех. Надоело всё: тренировки, званные вечера, игры. Однажды Зрар объявила неделю лени. Запрещено было продуктивно мыслить. Женщины обменивались нарядами, мужчины – мнениями о женщинах. Когда неделя кончилась, гатанги облегчённо вздохнули, и Тхи немедленно заставил их изучать историю Санга.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: