Широкому кругу любителей искусства имя художника Николая Дмитриевича Кузнецова не очень хорошо известно. Поэтому, наверное, стоит рассказать о нем чуть подробнее. Тем более, что этот художник был в довольно близких отношениях с семьей Мамонтовых, часто гостил в их московском доме и подмосковной усадьбе. Его кисти принадлежат портреты дочерей Саввы Ивановича - Шуры и Веры.
Биография Николая Кузнецова крайне любопытна. Он был сыном помещика Херсонской губернии, типичным недорослем-недоучкой. Бросив гимназию, Николай до 24 лет вел вольную жизнь беззаботного барчука, а его любимым развлечением была охота. В 26-(!) летнем возрасте Н. Кузнецов решил поступить на военную службу, но неожиданно передумал, став вольнослушателем Императорской Академии художеств в Петербурге. Бывал он там, правда, наездами, в течение нескольких зимних месяцев, а затем на все лето отправлялся «на хозяйство» в свое имение Степановку, расположенное недалеко от Одессы. Длилась такая жизнь всего три года – до 1879 года, поэтому вряд ли можно говорить о каком-то полноценном художественном образовании Н. Д. Кузнецова. И, тем не менее, с 1881 года он ежегодно участвовал в выставках Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ), а с 1883 года стал его членом.
В начале 1880-х годов Николай Кузнецов знакомится с семьей Мамонтовых. Сын Саввы Ивановича, Всеволод Саввич, вспоминал о художнике с явной симпатией: «Николай Дмитриевич был атлетического сложения брюнет с красивыми чертами лица. Недаром В. М. Васнецов написал портрет Кузнецова, обнаженного до пояса. Носил он усы, роста был выше среднего. С нами, мальчиками, он занимался охотно и, будучи сам хорошим гимнастом, постоянно интересовался нашими физкультурными способностями. Мы в ту пору увлекались ездой на велосипеде и даже участвовали в гонках. Николай Дмитриевич требовал, чтобы мы обязательно написали ему в Одессу о результатах нашего участия в этих гонках. Ну уж и любили мы его за это отношение к нам и нашим интересам!»
О Н. Д. Кузнецове пишет в своих воспоминаниях и Вера Павловна Зилоти, дочь Павла Михайловича Третьякова: «Николай Дмитриевич… был высокий, плотный, с черными миндалевидными елейными, но хитрыми глазами, со сросшимися над носом густыми бровями, черными усами. Когда приходилось нам танцевать, казался он косолапо-комичным. Как человек был он очень милый, сердечный, прежде всего – невероятно даровитый и художник большого таланта».
Вместе с другом, художником Н. Бодаревским, Николай часто захаживал к Третьяковым и даже пытался ухаживать за одной из его дочерей. Это вызвало недовольство хозяина дома, которому было известно, что у Н. Кузнецова в Одессе была невенчанная жена и ребенок от нее. Кроме того, весьма мнительный Павел Михайлович подозревал существование корыстного расчета в действиях художника и был смущен тем, что претендент на руку его дочери был старше ее более чем на пятнадцать лет. К радости отца добропорядочного семейства, эта история не имела продолжения: дочь П. М. Третьякова предпочла другого избранника – пианиста Александра Зилоти.