Ты моей мелодией была, но в моей душе давно затихли звуки.
Распались струны, смолк аккорд, что согревал в часы разлуки.
И мир, что цвел и пел со мной, оглох, уснул, покрылся пылью,
А жизнь теперь — немой конвой, что стал мучительной мне былью.
В толпе ищу знакомый лад, но слышу гул чужой и мертвый.
И каждый прожитый закат — как старый снимок, полустертый.
И даже память, как назло, не сохранила эти ноты —
Лишь отголоски, как печаль, ложаться мутной позолотой. Я тщетно силился собрать осколки нот в пустой квартире, И тишиною замирать, в моём опустошенном мире. И пусть не прозвучит опять тот лейтмотив любви бесценной, Никто не сможет отобрать мелодию моей вселенной.
Ты моей мелодией была, но в моей душе давно затихли звуки.
Распались струны, смолк аккорд, что согревал в часы разлуки.
И мир, что цвел и пел со мной, оглох, уснул, покрылся пылью,
А жизнь теперь — немой конвой, что стал мучительной мне былью.
В толпе ищу знакомый лад, но слышу гул чужой и мертвый.
И каждый прожитый закат — как старый снимок, полустертый.
И даже память, как назло, не сохранила эти ноты —
Лишь отголоски, как печаль, ложаться мутной позолотой.
Я тщетно силился собрать осколки нот в пустой квартире,
И тишиною замирать, в моём опустошенном мире.
И пусть не прозвучит опять тот лейтмотив любви бесценной,
Никто не сможет отобрать мелодию моей вселенной.