У этой истории много истоков, но только один великолепный финал, как сказали бы киношники и были бы правы. Начнём с героев: Академия наук (Петрозаводск), два издательства – огромное советских времён издательтсво Искусство и не очень большое, но очень уважаемое современное издательство музейных каталогов и очень красивых и сложных книг, многожды награждённое всеми возможными книжными наградами издательство Арт-Волхонка.
Или не так: высокий, элегантный, сухощавый и загадочно улыбающийся учёный энциклопедист (друзья называли его последним энциклопедистом нашего времени) потомственный учёный, сын великолепного академика химии и внук любимого солдатами полковника, погибшего в Брусиловском прорыве – Ростислав Борисович Климов или просто Слава (студенты звали его любя Мефистофелем) искусствовед, редактор и его автор и многолетний соратник по онежской экспедиции не высокий, плотный и живой археолог Савватеев и ещё фотограф и студенты, конечно.
Или вот так: три подруги: жена великого художника, фотограф и искусствовед Мария Плавинская, её дочь Лиза, которая всё время играет на трубе, вместо того чтобы решать глобальные искусствоведческие задачи и их подруга адвокат, коллекционер, основательница первого в России адвокатского бюро, занимающегося проблемами людей искусства – Юлия Вербитская. Девушки пьют кофе с пирожными и весело обсуждают что-то очень интересное.
Спросите: при чём здесь бобёр-выдра? А вы знаете, что такое Пери нос? В чём разница между пещерой и базальтовым побережьем? Пока не знаете..., но у вас есть время подумать.
Проблема или, как говорят в науке теперь, проблематика бобра-выдры состоит в том, что для археологов – этот зверь скорее бобёр, а для искусствоведов (искусствоведа Славы) в первую очередь выдра. Как их можно перепутать? Во-первых ни кто из этих учёных не зоолог, но зверюшки то разные – это и дураку понятно. А вот если мы оденемся потеплее, возьмём жидкость от комаров и отправимся (сейчас в 2025 это легко), а в 1975 это было довольно опасно и очень сложно, на побережье Онежского озера, на его эпичный удалённый от цивилизации базальтовый берег искать бобра-выдру и всех остальных, то мы узнаем... что как говорил величайший фотограф природы Вадим Гиппенрейтер – днём базальт – это просто асфальт, что-нибудь увидеть можно только в косых лучах восходящего или заходящего солнца. А как рассказывал искусствовед Слава, когда ночью на Онеге сидишь у костра, зажаривается нос и отмерзает зад, а когда переворачиваешься, то наоборот, но над тобою ближе к осени, когда холод совсем невыносим, зажигаются великолепные звёзды. Так вот если солнце будет в правильном положении и нас не съедят комары, мы узнаем или даже увидим – как великолепно искусство древнего человека – неолитическое искусство или искусство нового каменного века. И называется оно – петроглифы!
Археолог Савватеев с петрозаводскими студентами изучал петроглифы Онежского озера очень внимательно и составил карту этих загадочных изображений людей, животных, птиц и ещё всяких странностей, карту такую прекрасную, что вокруг неё начала расти книга и эту книгу должно было издавать очень преочень большое советское издательство Искусство.
Савватеев был очень хороший учёный, но книга как-то не складывалась. И вот однажды в 1975 году (или около того) пришлось редактору книги Климову тоже взять рюкзак и резиновые сапоги и отправиться с Савватеевым и его студентами на Онежское озеро Онегу, чтобы на месте разобраться, что это там за бобро-выдры такие высечены на камнях, прямо у самой кромки леденющей Онежской воды. Климов увлёкся бобро-выдрами. И они с Савватеевым решили сделать двойную книгу искусствоведческо-археологическую, где археологи бы рассказывали что где, а искусствовед что и почему (зачем). Советское государство тоже увлеклось – экспедиция продлилась ещё на 15 лет.
И что же выяснил Климов? В кратце – он выяснил, что всё, что могли на тот момент изучить археологи - изучили (потом они ещё больше изучили), но осталась одна небольшая загадка – изображения на камнях были какие-то уж очень разные и хаотичные и, то ли древний человек был взбалмошный хулиган и мог изрисовать много десятков километров камней бог знает чем, то ли... у этого всего есть смысл, но где его искать? Авторов много тысяч лет как нет на планете Земля, а руководство пользователя они как-то забыли оставить или не смогли... до изобретения письменности было ещё много тысячелетий и устная традиция давно прервалась…
Сложность нашей истории состоит в том, что изначально подруг было две, а не три и ели они не пирожные, а пирожки, ну или пирожные, но другие. Издатель Ирина и искусствовед Мария подружились работая над книгой великого художника Дмитрия Плавинского и с тех пор, всё издавали и издавали книги о творчестве Плавинского. Это им очень нравилось, книги получались одинаково прекрасные и одинаково не похожие. Иногда подруги ходили в театр, но готовить книги им нравилось конечно больше.
А бобёр-выдра об этом ничего не знали. Савватеев писал свою книгу, Климов свою – он написал целое исследование длинной в 500 страниц, пытаясь разгадать тайну послания древнего человека. Так вот книгу Климова, может быть потому что он разгадал эту тайну, преследовали бесконечные довольно крупные неприятности, так бывает с древними тайнами в кино, так с ними оказывается бывает и в жизни.
Дорогущая съёмка петроглифов для книги Климова, которую делали 8 лет на плёнку Кодак, при проявке в Москве оказалась испорчена. Следующую съёмку делали 7 лет, она удалась, книга была готова к печати, но исчезло увлечённое исследованиями советское государство (вот уж чего никто не предполагал в далёком 1975). Вместе с государством исчез гигантский бюджет на науку и погибло огромное издательство Искусство.
Продолжать? Весной 1999 года умерла преподаватель Московского университета Римма Савко, у которой у единственной оставалась рукопись, потому что она помогала Климову её расшифровывать и рукопись из-за смерти Риммы чуть не исчезла, но Климов её спас. В 2000 году поздней весной умер и сам Климов, сказав на прощание, что он дожил до 2000 года, удостоверился в том, что все его теории эволюции искусства верны, а теперь пусть разбираются новые поколения учёных. После Климова умер ещё один искусствовед, сотрудничавший с издательство Искусство – Николай Александрович Молок. Именно на его похоронах оставшиеся друзья, немного подросших детей и одна внучка (все искусствоведы) обсуждали, что Слава Климов написал же, кроме Теории всеобщей эволюции искусства ещё одну огромную книгу, признанную мировым сообществом, как первый труд с дешифровкой смысла древнейшего искусства на примере петроглифов, но книга эта не читаема, сказал один из ещё живых друзей и печатать мы её не будем....
Уходила эпоха больших учёных, уходил великий 20 век, принёсший столько археологических и искусствоведческих открытий, что цивилизация отказалась впредь от ощущения себя развивавшейся от одной пирамиды к кучке небоскрёбов, цивилизация теперь знала или училась знать, что она так же великолепна и разнообразна, как мир минералов, животных и растений.
Вы справедливо скажите, что девушки уже давно доели пирожные? ан нет! Девушки за пирожные только взялись))
И вот когда адвокат Юлия Вербитская пришла в гости к искусствоведу Марии Плавинской, та как раз рассматривала макет новой книжки, которую сделала вместе с Ириной Лебедевой и её издательством Арт-Волхонка и книга эта была не о великом художнике Дмитрии Плавинском – это была та самая книга, о тайне чтения петроглифов Онежского озера, которую написал отец Марии искусствовед-энциклопедист Ростислав Борисович Климов…
А где же бобёр-выдра? А вот он. Как издать научную книгу? – дело понятное, нужен научный консультант! Но просто на кафедру археологии идти как-то не хотелось и тут чудесным образом из космоса времени при помощи телефона прилетает самая скромная и юная из тех студенток, что участвовали в экспедиции – Надя Лобанова. Мы все её помнили, конечно, за роскошное морошковое варенье небесной красоты, которое она привозила из Петрозаводска. Вот Надежда Лобанова, до сих пор изучающая это побережье с петроглифами и согласилась стать научным консультантом нашей толстой и загадочной книги.
Мы очень радовались, но не долго. Следующий звонок Надежды принёс глубокую печаль – текст устарел, наука ушла вперёд, вот если бы 40 лет назад... Горю нашему всеобщему не было предела, мы были так близко, но ничего не поделаешь: наука, есть наука и горе там встречается ни чуть не реже чем в жизни, а может быть даже и чаще..
Что делать? Что можно сделать, когда вся мировая археология (ну как минимум балтийская) поворачивается к тебе с потушенным факелом – финита. Но наступила ночь и все ушли спать, а потом наступило утро и утренний кофе, который в нашей семье достоверно пьют уже 70 лет. В совещании участвовали Мария Плавинская и её дочь Лиза – искусствоведы, специалистки по современному искусству, а Мария ещё и по теологии, а Лиза, вслед за дедушкой Ростислав Борисовичем и по всеобщей истории искусств. Издатель Ирина будет пить свой кофе часа через два и наверно уже на работе.
Знаете, что хорошо в науке? Смешной вопрос? Да не очень. В науке хорошо то, что: верные утверждения остаются верными, куда бы наука не ушагала с течением времени. Нам так же важны Пифагор и Галилей, Менделеев и Павлов – ничего никуда не делось. Вот девушки за кофе переглянулись...
Климов был любимцем и грозой своего поколения и всех вокруг поколений искусствоведов, все его теории верны – он так сказал, но это теория, а на практике, Надежда Лобанова сообщила, что тот зверёк, которого Климов называл выдрой, оказался бобром! Финал, зановес....
И вот что? Прям не выдра, а бобёр и всё коту под хвост? А как же первая в мире дешифровка смысла и назначения крупнейшего в Европе комплекса петроглифов? ???
Помните вопрос в самом начале: в чём разница между пещерами и базальтовым берегом - кто догадался – пишите в комент, пришлём книгу в подарок (честно), потому что разница между пещерами и берегом и на это первым обратил внимание именно Слава Климов состоит в том.... что над берегом восходит и заходит солнце и звёзды зажигаются и гаснут, а в пещере только факелы, да костры другого освещения нет (кроме случая пирамид, но это другой случай). И если над берегом зажигаются звёзды, значит много километровый берег с кучей всяких больших и маленьких изображений – ориентирован по звёздам и даже если в науке теперь это общепринятая практика для изучения мегалитических памятников, то никто не отменял того, что Климов для Онежских петроглифов применил это впервые и.... вы не поверите – онежские петроглифы всё еще как 50 лет назад и как 10000 лет назад ориентированы по звёздам!
А потом, уже ближе к обеду Мария открыла текст и ближе к концу нашла заметку, что выдра может и не выдра вовсе, а совсем даже бобёр, но! там есть ещё и бобро-выдр (большой такой красивый, как лебедь) и... Климов даёт этому историческое объяснение, даром что именно во времена его студенчества искусствоведов забрали с филологического факультета и отправили на исторический. Филологи грустят без искусствоведов, историки относятся к искусствоведам как к странноватому но милому народцу, состоящему в основном из барышень, но факт остаётся фактом – исторический подход и типологический подход никто не отменял – и другое изображение – это изображение другого времени и воспользовавшись ещё кучей всяких прекрасных наук типа геологии и антропологии – эти два, три, четыре разных времени можно определить и выстроить в эволюцию – на чём Климов и настаивает в своём труде о смысле (семантике) онежских петроглифов. Договорились на том, что книгу будем издавать под грифом государственного института искусствознания (Наталья Сиповская) и при участии в лице Надежды Лобановой Академии наук в качестве важнейшего исторического труда о природе петроглифов Онежского озера.
И если вы думаете, что я рассказала вам все секреты исследования Климова, то конечно нет. Скажу только что очень важным оказалось, что Климов искусствовед, а не археолог и, соответственно, смотрит на того же бобра-выдру совершенно по-другому, чем его коллеги археологи, за взгляд которых должен был отвечать текст Савватеева, но пока что отвечает практика его учеников и нашей чудесной научной консультантки Надежды Лобановой.
И вот тут (прошло больше года) наступает вечер того дня, когда искусствовед Мария получает от издателя Ирины макет книги Климова о петроглифах, а в гости приходит адвокат-коллекционер и меценат Юлия Вербитская с кофе и пирожными, потому что - это вкусно и красиво.
И застаёт Юлия Марию и Лизу за тем, что они рыдают от счастья и светятся от радости разглядывая дизайн книги сделанный Ириной и её сотрудниками. Книга хороша! Хороша книга! – дайте ка барышни и мне посмотреть говорит Юлия: действительно прекрасная книга, а потом загадочно улыбнувшись и мечтательно смотря в верх (Юлия любит работать с искусством) говорит: а вот хорошо было бы сравнить системы ориентации мегалитических комплексов по всему миру и составить общую карту – вот те, на, а об этом все мы искусствоведы и археологи, как то даже и не подумали, а пришла барышня адвокат со своей адвокатской логикой и пирожными и открыла нам так вот запросто совсем новые горизонты рассмотрения петроглифов Онежского озера... Великолепный финал: все рады-счастливы, науки работают вместе, а мы допиваем кофе, потому что пирожные больше есть не можем – объелись!
#петроглифы #искусствоведклимов #археологсавватеев #артволхонка #онежскоеозеро #антропология #институтискусствознания