Раньше я и представить не мог, что когда-нибудь стану "собачатником". В детстве животные в доме были чем-то из области фантастики. Родители не видели в этом необходимости, да и у меня самого не возникало никакого желания заводить питомца. Казалось, это просто не моя история.
Повзрослев, я создал свою семью. И тут началось самое интересное. Моя жена была одержима чистотой. Утро начиналось с влажной уборки, пока я еще спал, а вечер после работы – с повторного ритуала наведения идеального порядка. В такой атмосфере, где каждый пылинке грозила немедленная ликвидация, мысль о домашнем животном казалась абсурдной.
Терпение мое начало иссякать, когда в нашей жизни появилась дочь. Я брал на себя приготовление пищи, но жена, поглощенная бесконечной борьбой с микробами, практически не выходила с ребенком на прогулку. Ее дни были расписаны по минутам: мытье, стирка, кипячение, снова мытье. На этой почве начались серьезные конфликты.
Однажды я вернулся домой, не уделив должного внимания очистке подошв от снега. Это стало последней каплей. Скандал перерос в настоящую истерику. Жена кричала, рыдала, обвиняя меня в том, что она уже четыре раза за день мыла полы, а я принес в дом снег. Я, весь день отсутствовавший, услышал, что моя дочь, еще не умеющая ползать, стала причиной четырех генеральных уборок. В порыве эмоций я сказал что-то, что, видимо, было воспринято как последнее оскорбление. Мои вещи полетели с балкона.
Я не стал спорить, доказывать или оправдываться. Собрал вещи под балконом и уехал в дом моей тетки. Она уже давно жила в другом регионе, но дом оставила. Получив ее согласие, я начал жить там.
Прошла примерно неделя, может, чуть больше. Возвращаясь с работы, я заметил пса, который всегда сидел за оградой и внимательно наблюдал за мной. Однажды, собираясь за дровами, я взял с собой кусок хлеба. Подошел к калитке и предложил псу. Он осторожно приблизился, робко вильнул хвостом. Взял хлеб, стараясь не выпускать меня из виду, и отошел. Было видно, что пес голоден, но ел он с удивительным достоинством.
На следующий день я поинтересовался у соседей, чей это пес и почему он голодает. Мне рассказали, что это пес стариков Коробовых, которые ушли из жизни один за другим. Родственники похоронили их, а собаку отпустили с цепи. Многие пытались приручить его, но он ни к кому не шел на контакт.
– А как его зовут? – спросил я.
– Гром.
На следующий день я приготовил несколько пельменей, положил их в глубокую тарелку и вынес к калитке.
– Гром, пельмени будешь? – позвал я.
Пес посмотрел на меня с интересом.
– Я поставлю и отойду, – сказал я.
Поставил тарелку и отошел. Гром понюхал содержимое, облизнулся, посмотрел на меня.
– Можно, конечно! – и съел пельмени.
– Значит так, Гром, ты один остался, и я один остался. Предлагаю жить вместе. Если согласен, пойдем домой.
И он пошел. Не в дом, конечно. Он еще не доверял мне настолько, да и не привык к домашней жизни. Он вошел во двор, поднялся на крыльцо, вильнул хвостом и лег.
– Тут будешь жить? Идет! Сейчас еще пельмешек принесу. Извини, но сегодня ничего другого нет, а завтра организую тебе полноценное питание.
Так мы с Громом стали жить вместе. Соседи удивлялись, как пес, который ни с кем не шел на контакт, принял меня. А я… Я, который раньше не был ни собачатником, ни кошатником, вдруг обнаружил, что обрел настоящего друга. Друга, который не требовал идеальной чистоты, а просто дарил свою преданность и молчаливую поддержку. И это было бесценно.