Вилен Уарзиати — российский осетинский историк, этносемиолог. В 1975 году он с отличием окончил исторический факультет Северо-Осетинского государственного университета им. К. Л. Хетагурова. С 1989 года Вилен Савельевич преподавал на кафедре Российской истории и кавказоведения Северо-Осетинского университета. С 1992 года ему бло присуждено звание профессора.
Это фрагмент монография Вилена Савельевича «Культура осетин: связи с народами Кавказа», изданной в 1990 году. В книге на конкретных примерах рассмотрен процесс этнокультурных контактов осетин и их предков с кавказскими народами.
Изучение этнокультурных контактов осетин с соседними народами тесно связано с проблемой взаимоотношений осетин и их предков с балкарцами и карачаевцами. Этнокультурные связи ираноязычных алан-осетин с тюркоязычными народами происходили в условиях кавказского культурного мира и придавали «особую интимность культурным и языковым схождениям между всеми народами Центрального и Западного Кавказа, к какой ’бы группе они не относились по лингвистической классификации — кавказской, иранской или тюркской».
Особый интерес представляет и общепринятый факт активного участия в этногенезе балкарцев и карачаевцев аланского этнического компонента. Как подчеркивают исследователи, «даже при поверхностном знакомстве со старым бытом карачаевцев и балкарцев бросается в глаза сходство с осетинами в способах содержания скота, технике земледелия, архитектуре жилищ и мавзолеев, типе утвари, обычном праве, нартовских сказаниях, религиозных верованиях и пр.». Наряду с указанными работами следует отметить и специальные исследования по этому вопросу. Из их числа назову статью Б. А. Калоева и монографию В. М. Батчаева.
В данном случае речь пойдет лишь о тех контактах, которые засвидетельствованы в сферах культуры жизнеобеспечения. В какой-то мере это сходство может быть объяснено общностью хозяйственно-культурного типа, обусловленного идентичными экологическими и социально-экономическими условиями.
Вместе с тем, этнографические данные, рассмотренные в совокупности с материалами смежных дисциплин, будут способствовать выявлению общих этнических и культурно-исторических традиций. Важным условием этого является попытка установления хронологический древности этнокультурных взаимоотношений осетин с близкородственными по происхождению, языку и культуре балкарцами и карачаевцами. Учитывая незначительность расхождений между ними, автор счел возможным применить для их обозначения этноним «таулу» (буквально «горский»), который выполнял функции самоназвания.
Термин этот был предложен в 1930-е годы В. И. Абаевым для обозначения общих слов в двух языках. В тех случаях, когда факты и явления культуры будут общими для балкарцев и карачаевцев, они будут отмечаться этим же термином. В этнографии Кавказа с успехом используется термин «вайнахский/нахский», предложенный в 1927 году проф. Н. Ф. Яковлевым для обозначения родственных чеченского и ингушского языков.
Считалось, что происхождение таулу связано с переселением: в XIII веке кипчаков в горные районы, занятые аланами, и ассимиляцией их тюрками. Вероятно, в послемонгольское время возрастает интенсивность и объем этнокультурных контактов алан-овсов с тюркоязычными предками таулу, растянувшиеся на последующие века. Новейшие изыскания В. М. Батчаева показали механизм сложного процесса взаимовлияния алан и кипчаков. Автору удалось показать, что этот процесс начался на предгорной равнине в середине XIII в. и продолжался в горах в конце XIV — начале XV вв. после нашествия Тимура. Не имея возможности повторить весь набор его аргументов, отмечу, что предложенная концепция этнической истории таулу представляется убедительной.
О правомочности высказанной датировки свидетельствуют средневековые грузинские письменные источники. В частности, летописец XI в. Леонти Мровели в хронике «Цховреба картвэлта мэп’эта» предлагает очень любопытную концепцию происхождения народов Кавказа. Восемь наследников Таргамоса — сына Ноя, внука Иафета являются этнархами коренных кавказских народов. Два из них, а именно: пятый Лек/Лекан и седьмой Кавкас стали легендарными первопредками дагестанских и вайнахских племен.
В этом списке Леонти Мровели не помещает осетин. Видимо, он был хорошо осведомлен о том, что аланы-овси не были изначальными жителями Кавказа и обосновались здесь позже. Процесс оседания ираноязычных племен на Кавказе он отнес ко второй половине I тыс. до н. э. и связал с агрессией «хазарского царя» и его сына Уобоса. Подчеркну, что в хронике XI века нет ни одного упоминания о таулу.
Наиболее раннее письменное известие о них, а точнее о Балкарском ущелье (Малкъар аузу), в форме «Басиани» содержит грузинская надпись на кресте из церкви в сел. Цховати, что в Ксанском ущелье Южной Осетии, приблизительно датируемая XIV — XV вв. В середине XVIII в. этот термин упоминает Вахушти Багратиони в хронографе «Аг’ц’эра самэп’оса сакартвэлоса». По Вахушти он обозначает как местность, так и феодальное сословие. В частности, перечисляя местности Осетии он называет: Чими, Тагаури, Куртаули, Валагири-Паикоми, Касрисхэви, Жг’элисхэви, Нари, Зрого, Захи, Трусо, Дигори и Басиани. В другом месте, называя феодальные или «превосходнейшие»
фамилии Осетии, он называет: Сидамони, Ч’ахилидзе, Тагаури, Куртаули, Баделидзе, Черкесидзе и Басиани. Указанные факты могут быть истолкованы однозначно, а именно в середине XVIII в. в Черекском/Балкарском ущелье жили осетины и процесс их тюркизации еще не был завершен. Хорошо знавший Осетию, Вахушти не мог ошибаться, включив Басиани в состав Осетии. Этот факт подтверждается русскими документами тех лет. Речь идет об уже известном нам документе 1743 года, содержащем показания кабардинских феодалов о народах Северного Кавказа. Напомню, что эти сведения были даны ими в Коллегии иностранных дел в Санкт-Петербурге и впервые опубликованы Г. А. Кокиевым в 1933 году.
«Пятой народ состоит в разных пяти волостях и по оным и звание свое имеет, а общего всему народу звания нет, из оных: 1. Волость Чегем — лежит на вершинах реки Чегема, от Баксану разстояние день езды, особливых малых владельцев имеют, и все дают дань старшему кабардинскому владельцу Магомед Курго-кину. 2. Волость Безенге. 3. Волость Хулам. 4. Волость Хусырь. 5. Волость Малкарь лежит в вершинах реки Черека... А оной народ, как и выше о Чегеме написано, имеют малых своих владельцев, а язык у них особливый, они ж употребляют и татарский язык издревле, оные были христианского закона (подчеркнуто мной — В. У.), который и ныне многие из них содержут...».
Приведенные свидетельства дают возможность говорить о том, что алано-овсы, населявшие ущелье реки Черек к середине XVIII века, частично сохраняли свой язык и были двуязычны. Более того, они сохраняли элементы христианской литургии. Иными словами, начавшийся в XIII веке процесс тюркизации части алан не завершился в обществе Басиани/Малкар еще к середине XVIII века.
Об этом косвенно свидетельствуют данные исторического фольклора, записанные в конце прошлого века в Балкарии. В фамильных преданиях о происхождении балкарских таубиев Балкароковых упорно упоминается иноязычный народ в районе Чегема, возглавляемый неким князем Берды-бием, одним из потомков которого Кучук был женат на осетинке Карабугаевой. Этот фрагмент подчеркивает два существенных момента. Брачная связь с феодалами Карабугаевыми подтверждает высокий социальный ранг Берды-бия. С другой стороны, смешанный брак может свидетельствовать об устойчивых этнических и культурно-бытовых процессах между двумя народами.
Тому, что это были два разных народа, можно найти подтверждение в историческом Фольклоре. Версия о происхождении Балкароковых в записи Н. П. Тульчинского отмечает, что указанный народец жил крупным поселением в малодоступных верховьях реки Джилки-су. «...Ниже им жить нельзя, так как их враги — соседи балкарцы их тревожат постоянными набегами». В местах обитания этого народа, как описано В. Ф. Миллером и М. М. Ковалевским, «кг: правой стороне реки Джилги еще не так давно существовал каменный домик, называвшийся навтциог. При нем держали быка, который назывался хычауагогюз (хычауаг искаженное осет. слово хуцауаг — посвященный богу; огюз по-татарски бык — примечание В. Миллера и М. Ковалевского) и кормился на счет всего аула в течение года до месяца хычауман (пасха — божий день).
Когда приближался этот срок, быка выводили в поле и гадали об урожае... Заметим, что употреблявшийся при этом термин для гения урожая Хардар — есть искаженное осетинское слово (хордар) и значит хлебодержец. Затем быка убивали и начинался жертвенный пир. Каждая сакля к этому дню должна была приготовить ватрушки (хычын) и принести к домику. Жертвенные ватрушки были больше обыкновенных и отмечены углублениями, сделанными большим пальцем; им давали особое название хычауаг — хычын, т. е. достойная бога лепешка. Против этого святилища на правой стороне Чегема была ровная площадка, на которую собирались петь священную песню с припевом чоппа, употребительную доселе у осетин, которые в честь святых поют: цоппай. Эту песню пели, например, вокруг человека, пораженного громовым ударом...».
Человеку, знакомому с традиционно-бытовой обрядностью осетин, особенно с ее земледельческим циклом, изложенное будет известно. Приведенные факты, на мой взгляд, однозначно дают ответ об этнических корнях нынешнего населения Балкарии. За фразой «какой-то народец» очень явно проступают средневековые аланы.