Всю жизнь я путешествовала с кем-то. Сначала с родителями в дом отдыха, потом с мужем по путевкам «Советского туриста», с детьми — на море. После того как я осталась одна, мир словно сузился до размеров моего города. Мысль о поездке куда-либо одной казалась мне такой же безумной, как полет на Марс. Это было страшно, непонятно и «не по возрасту».
Идея родилась внезапно, когда я разглядывала старую фотографию на антресоли: я, молодая, в платье в горох, стою на фоне Ласточкиного гнезда. Эту поездку мы с мужем считали главным приключением своей молодости. И тут меня будто током ударило: а почему бы не повторить? Не для того, чтобы вернуть прошлое, а чтобы доказать себе — я еще способна на приключения.
Дети, узнав о моем плане, пришли в ужас.
— Мама, тебе одной? В плацкарте? Это же опасно! Тебе же шестьдесят пять! — дочь почти плакала в телефонную трубку.
— Именно потому что шестьдесят пять, а не девяносто, — парировала я с внезапной твердостью. — Я куплю нижнюю полку, все продумаю.
Подготовка стала частью приключения. Я изучила тысячи форумов, составила список необходимого: зажим для полки, чтобы вещи не падали, тапочки на резиновой подошве, термос и, конечно, плед. Этот процесс наполнил меня азартом. Я чувствовала себя разведчиком, готовящимся к секретной миссии.
И вот я на вокзале. Сердце колотится, в руках — билет до Симферополя. Проводница, женщина лет пятидесяти, увидев мое бледное лицо, улыбнулась: «Первым рейсом, мама? Не бойся, я тебя в обиду не дам». Ее слова стали тем крючком, за который я зацепилась.
Плацкарт оказался не вокзальным хаосом, а удивительным микромиром. Напротив меня устроилась молодая семья с маленькой девочкой, которая сразу же принялась меня расспрашивать, куда я еду. Сверху, с третьей полки, спустился студент с гитарой. Запах чая, разговоры, стук колес — все это было не страшно, а по-домашнему уютно. Ночью я лежала и слушала, как спит вагон. Стук колес отбивал: «ты-мо-лодец, ты-мо-лодец». Я не спала от счастья.
А утром началось самое прекрасное. Из окна поплыли бескрайние желтые степи, сменившиеся красноватыми скалами Керченского полуострова. А потом… потом показалось море. Синее-синее, сливающееся с небом на горизонте. Вагон дружно ахнул. Я прильнула к стеклу и не могла оторвать глаз. Это была не просто картинка из телевизора. Это было мое море. К нему я ехала одна, преодолев свой страх.
В Крыму я не пошла в отель-замок. Я сняла комнату у милой женщины в частном секторе в Симеизе. Каждое утро начиналось с чашечки кофе на веранде, с видом на горы. Я не спеша гуляла по набережной, заходила в маленькие лавочки, разговаривала с местными. Я ела чебуреки из соседней пекарни и чувствовала себя не туристкой, а гостьей.
Главное открытие ждало меня у подножия Ай-Петри. Я поднялась на канатной дороге, и когда вышла на смотровой площадке, у меня перехватило дыхание. Не от высоты, а от осознания. Я стояла там одна. Сама купила билет, сама поднялась. Внизу расстилался бескрайний Крым, а во мне бушевало чувство полной, абсолютной свободы. Я сделала это. Не ради детей, не ради внуков. Ради себя.
Обратная дорога была совсем другой. Я уже была опытной путешественницей. Я знала, как заварить чай в подстаканнике, чтобы не обжечься, и как удобнее устроиться на полке. Я смотрела в окно и улыбалась. Дома меня встречала вся семья с воздушными шарами.
— Ну как, мам? Страшно было? — обняла меня дочь.
— Знаешь, — ответила я, — страшно было оставаться одной в своей квартире с мыслью, что я ничего уже не могу. А в плацкарте… в плацкарте я поняла, что могу все.
Теперь у меня на холодильнике висит карта России, и я ставлю на ней флажки. Суздаль, Казань, Псков… Я знаю, что мой поезд еще не прибыл на конечную станцию. И самое красивое путешествие только начинается.