В июле 1941 года Гитлер назначил генеральным комиссаром Белоруссии своего давнего соратника, заслуженного партийца, группенфюрера СС Вильгельма Кубе. Этот нацистский деятель не жалел ни времени, ни энергии, чтобы оправдать оказанное доверие.
Палач в генеральских погонах
Казни и жестокие массовые акции происходили во всех уголках Белоруссии.
Только в Минске и его окрестностях за время правления Кубе было уничтожено почти 400 000 советских граждан, включая военнопленных и евреев.
Именно Кубе несет ответственность за трагедию Хатыни.
Это по его инициативе была проведена широкомасштабная операция «Котбус», в ходе которой расстреляли 10 000 сельских жителей, заподозренных в связях с партизанами.
Само имя Кубе вызывало ненависть в белорусском народе. Он олицетворял собой зло, которое фашистский режим принес на мирную белорусскую землю.
В советском руководстве ясно понимали, что ликвидацию Кубе население Белоруссии воспримет как акт справедливого возмездия, как доказательство нарастающей мощи сопротивления захватчикам.
На исходе 1942 года все командиры партизанских отрядов, а также разведывательно-диверсионных групп НКВД и ГРУ получили приказ уничтожить палача. Разумеется, каждая из этих групп должна была действовать на собственный страх и риск, не вступая в контакт с коллегами...
Кольцо сжимается
Разведчики приступили к сбору информации. Их интересовало все: сам Кубе, его окружение, распорядок дня, организация охраны.
Выяснилось, что гауляйтер весьма осторожен. Словно понимая, что может стать объектом охоты, Кубе вел себя непредсказуемо. Он мог не явиться на заранее объявленное мероприятие, отменить встречу, уже в пути изменить маршрут своего следования, уйти с важного совещания до его окончания.
Кубе лично контролировал свою охрану, отбирая наиболее надежных эсэсовцев.
Кроме немцев, его покой оберегало подразделение так называемого «корпуса самообороны», набранного из числа местных «добровольцев».
Вместе с тем, имея неограниченную власть, гауляйтер Белоруссии не отказывал себе в удовольствии жить на широкую ногу.
Он занимал трехэтажный особняк в центре Минска, на улице Энгельса. Дом находился в глубине участка, все подходы тщательно охранялись.
Комфортную жизнь Кубе и его семье обеспечивали десятки слуг — горничные, повара, кухарки, садовники, уборщицы, шоферы. Всех этих людей подбирали из числа местных жителей по особым критериям и многократно проверяли. Перед приемом на работу каждый из них давал присягу на верность рейху и фюреру. Каждый был предупрежден, что в случае измены все его родственники будут расстреляны.
И все же искать информатора следовало именно в этой среде.
Вскоре удалось выяснить, что среди слуг есть люди, чьи родственники до войны работали в партийных и правоохранительных органах. Были и такие, чьи родные стали жертвами зверств фашистов. У этих людей, несомненно, был особый счет к Кубе.
В скором времени, несмотря на бдительность полиции и гестапо, советские разведчики сумели установить контакт более чем с полусотней информаторов из ближнего окружения Кубе.
Казалось, зверь выслежен и скоро будет уничтожен.
Везение гауляйтера
Однако гауляйтер оказался необыкновенно везучим.
17 февраля 1943 года одна из наших диверсионных групп получила данные, что Кубе с компанией офицеров отправляется на охоту в Ляховичский лес. На пути следования колонны устроили засаду, из которой не ушел ни один фашист. Но гауляйтера среди убитых не оказалось. Как выяснилось позже, на середине пути он приказал своему шоферу возвращаться в штаб...
Примерно через месяц командир подразделения «корпуса самообороны» Куликовский, ставший агентом одной из наших диверсионных групп, вызвался самостоятельно казнить Кубе.
Пользуясь своим служебным пропуском, он прошел в здание комиссариата и занял позицию, с которой мог бы легко застрелить Кубе, как только тот появится в коридоре. Однако нервное поведение агента показалось подозрительным офицеру охраны. Завязалась перестрелка. Куликовский застрелил нескольких гестаповцев, но и сам погиб...
Однажды стало известно об офицерском банкете, на котором должен был присутствовать гауляйтер. Подпольщики замаскировали мину в кадке с пальмой. Мощный взрыв прогремел в разгар торжества. Под обломками здания оказались погребены полтора десятка немецких офицеров, более 30 были ранены. Но Кубе в самый последний момент отказался от посещения банкета...
Было проведено еще не менее десяти диверсионных операций, направленных на уничтожение Кубе. Но гауляйтер, словно заколдованный, избегал смерти. Пуля, предназначенная палачу в генеральских погонах, по-прежнему не находила своей цели.
Тройная вербовка
Надежда Троян, одна из разведчиц группы «Артур», получила задание найти среди окружения Кубе человека, способного стать не только информатором, но и исполнителем акта возмездия. Выбор Троян пал на одну из горничных Кубе — Елену Мазаник (это имя молодая женщина носила по документам, хотя все подруги и знакомые называли ее Галиной).
До войны Мазаник работала официанткой в столовой ЦК компартии Белоруссии, а ее муж Терлецкий был водителем автобазы республиканского НКВД. Перед тем как немцы захватили Минск, Терлецкого с другими работниками НКВД эвакуировали в Москву. Но Елена не успела выбраться из города.
Подруга Мазаник, находившаяся у партизан, отзывалась о ней как о патриотке, тяготившейся службой у немцев.
И вот Троян отправилась на ознакомительную встречу, которую организовал Николай Похлебаев. По заданию партизан он занимал у немцев должность директора кинотеатра.
Обе женщины вели себя с предельной осторожностью. Время для откровенного разговора еще не наступило. Ведь Троян не могла знать, какие настроения появились у Мазаник в эти трудные военные времена. А Мазаник, со своей стороны, опасалась провокации, зная, что гестаповцы периодически проверяют всех, кто обслуживает высокопоставленных фашистов.
Они встречались еще несколько раз. Наконец 18 августа Троян спросила прямо, готова ли Елена участвовать в акции, направленной против Кубе. Мазаник твердо ответила «да».
Но продолжить сотрудничество не удалось, ибо группа «Артур» оказалась под колпаком гестапо. Троян пришлось прервать все контакты с Мазаник. Однако история вскоре получила продолжение.
На Мазаник вышла другая советская разведчица — Мария Осипова, бывшая сотрудница Минского юридического института, член Верховного суда Белоруссии. Теперь она работала на разведывательно-диверсионный отряд «Дима» Разведуправления Генштаба Красной армии. Оперативную работу в отряде возглавлял Герой Советского Союза майор Николай Федоров.
Встречу Осиповой с Мазаник организовал все тот же Николай Похлебаев. Елена пришла со своей сестрой Валентиной Шуцкой, которой всецело доверяла.
Встревоженная внезапным исчезновением Троян, Елена вела себя крайне сдержанно. Дала понять, что поверит собеседнице, только если та предоставит убедительные доказательства своей причастности к партизанскому движению.
Назавтра Осипова повела сестру Мазаник в лес — «к дяде Диме». После этого визита Елена подтвердила свое согласие участвовать в акции по уничтожению Кубе.
Невероятно, но тогда же на Елену Мазаник вышла третья группа советских разведчиков! Агент Хохлов, бывший артист эстрады, передал ей привет от мужа и предложил подключиться к ликвидации Кубе. После удачного завершения акции обещал отправить в Москву к мужу.
Хохлов предъявил документы, подтверждавшие его полномочия. Мазаник и ему дала согласие, не раскрывая, однако, своих контактов с другими разведчиками.
Тройная вербовка одного и того же лица по одному и тому же делу со стороны действующих независимо друг от друга агентов — редчайшее явление в истории разведки.
Лукошко с брусникой
20 сентября 1943 года специалисты из отряда «дяди Димы» приготовили в лесу мину с часовым механизмом для ликвидации Кубе. Пронести ее в город и передать Мазаник должны были Мария Осипова и ее напарница Мария Грибовская. Мину уложили на дно лукошка, а сверху засыпали брусникой, которая в тот год щедро уродилась в белорусских лесах.
Молодые женщины подвергались страшному риску. Все подступы к городу тщательно охраняли эсэсовцы и полицаи. Но другого выхода не было.
Осипову и Грибовскую останавливали несколько раз. Дело ограничилось проверкой документов. Но на одном из постов полицаи собрались изучить содержимое корзины. От них удалось отделаться, отсыпав часть брусники.
Переведя дыхание, женщины наконец достигли условленного места. Мазаник не было. Ждать ее у всех на виду, с тяжелой корзиной в руках, было рискованно. Еще опаснее было нести мину через весь город к себе домой.
Нервы у разведчиц были на пределе.
Уже с трудом удерживая корзину, Осипова направилась к расположенному недалеко кинотеатру, к Похлебаеву. Договорились, что тот вечером встретится с Мазаник и убедит ее явиться завтра за «гостинцем».
После этого Похлебаев посадил смертельно уставшую женщину в грузовик, обслуживавший хозяйство кинотеатра. Водитель Николай Фурц тоже был подпольщиком. Он отвез Осипову на конспиративную квартиру.
Вечером туда прибежала молоденькая связная Регина Дрозд. Предчувствие не обмануло Осипову. Оказалось, у нее дома был обыск. Там наверняка оставлена засада. Пути назад не было. Как и возможности отложить операцию.
Спектакль для полицая
Назавтра Похлебаев сообщил: Мазаник не явилась на встречу, потому что Кубе нежданно уехал на несколько дней. Хранить же мину в особняке было слишком опасно.
Решили поступить следующим образом. Мазаник распространит слух, что хочет продать туфли. Через три дня, перед самым приездом Кубе, к ней придет Осипова — под видом покупательницы. Они будут громко торговаться о цене.
Дело в том, что соседом Мазаник был полицай из местных. Их комнаты разделяла тонкая перегородка, через которую доносилось каждое слово. Полицай мог подслушать разговор...
Тем временем партизаны эвакуировали из деревни Масюковщина в лес всю семью Елены Мазаник. Акция была не из простых. В деревне имелись осведомители гестапо, которые прекрасно знали, что родственница Мазаников работает у самого «хозяина».
Внезапный отъезд семьи мог вызвать подозрения и привести к провалу операции. Поэтому пустили слух, что Мазаники переезжают в усадьбу, якобы подаренную Елене немцами за хорошую службу.
Операция прошла успешно. Вскоре многочисленное семейство Мазаников оказалось в партизанском лагере...
Сосед-полицай и в самом деле оказался дома. Женщинам пришлось проявить незаурядное актерское мастерство, чтобы провокатор ничего не заподозрил.
Они отчаянно торговались и спорили, обсуждая достоинства туфель, а параллельно Осипова жестами показывала Мазаник, как надо заводить часовой механизм, как прятать мину между пружинами матраса…
«Мы даже подложили мину в мой матрас, — вспоминала позднее Мазаник, — и обе посидели, поерзали на нем, проверяя, не выпирает ли она каким-нибудь из своих углов. Но все было хорошо. И «покупательница», расплатившись за туфли, не спеша покинула квартиру.
После полуночи я достала мину и в два часа поставила ее на боевой взвод: дело сделано, ровно через сутки произойдет взрыв…
Так и не сомкнули мы глаз этой неимоверно долгой ночью. Я не представляла, как сложатся обстоятельства, но мысленно дала себе клятву выполнить задание, чего бы это ни стоило мне самой. Твердо знала одно: живой в руки фашистам не дамся! Не зря же мы с сестрой на всякий случай носили с собой маленькие ампулки с ядом...»
Утром Валентина, служившая официанткой в немецком казино, уходила на работу первой. Елена предупредила: «Если тебя начнут искать гестаповцы, значит, мне не повезло. Что надо делать, знаешь сама…»
Сестры поцеловались, словно прощаясь навсегда, и Валя ушла. А Елена приступила к опасным сборам.
Банный день
В одной из пристроек особняка Кубе имелся душ для прислуги. Устраивая себе банный день, горничные и кухарки приносили из дома полотенце, мочалку, белье. Охрана привыкла к этому и осматривала содержимое сумок сквозь пальцы. Именно этим и собиралась воспользоваться Мазаник.
Она уложила мину на дно сумки и замаскировала ее сверху банными принадлежностями.
И все же рассчитывать только на волю случая не хотелось. Потому, подходя к посту охраны, Елена принялась играть роль страдалицы, которую изводит зубная боль.
И тут из парадных дверей появился сам Кубе, накануне вернувшийся из поездки. Гауляйтер не без интереса прислушался к жалобам горничной и велел своему адъютанту Виленштейну отвести Елену после работы к зубному врачу. Охрана слышала это распоряжение.
С этого момента все складывалось в пользу нашей разведчицы.
Вскоре Кубе с адъютантом отбыли в управление.
Буквально следом госпожа Кубе, находившаяся на восьмом месяце беременности, с младшим сыном Вилли отправилась за покупками.
Двое старших сыновей гауляйтера, Геральд и Петер, ушли в школу.
В доме остались только прислуга и охрана. Но это не означало, что заложить мину будет просто.
Проблема заключалась в том, что прислуга не имела права свободно перемещаться по дому. У каждого работника была своя, строго предписанная зона ответственности, где ему и надлежало находиться в течение рабочего дня.
Так, первый этаж особняка был отведен под кухню и хозяйственные службы. На втором этаже располагались: столовая, спальня Кубе, три детские комнаты и ванная. На третьем — гостиная, кабинет Кубе, комната его жены Аниты, комната адъютанта, помещения для гостей.
Мазаник убирала третий этаж и не могла без веской причины показываться на втором. А ведь мину требовалось заложить именно в спальне Кубе, да не где-нибудь, а в изголовье постели!
Вовремя!
Улучив момент, когда офицер охраны и горничная второго этажа отлучились, Елена на цыпочках спустилась вниз и проскользнула в спальню гауляйтера. Она управилась в считаные минуты. И вовремя!
Едва Елена разгладила покрывало, как в коридоре раздались шаги, и в спальню буквально влетел офицер охраны. Увидев горничную, он пришел в неописуемую ярость.
Вот как вспоминает о дальнейшем сама Мазаник:
« — Ты, русская свинья! — заметался немец по комнате, заглядывая под кровать, под подушку, в гардероб. — Как ты посмела сюда войти?!
— Но мне фрау велела заштопать вот эти штанишки, — постаралась я сделать обиженный вид. — Я просто искала нитки и…
— Вон отсюда! — затопал он ногами. — Вон!!!
Я пулей выскочила из спальни и — вниз, в полуподвал. Надела пальто, схватила сумку с бельем и мочалкой и, громко крикнув так, чтобы и офицер наверху услышал: «Ухожу к зубному врачу!» — захлопнула за собой входную дверь.
На этот раз ни один, ни второй часовой не стали меня задерживать, и в следующую минуту ворота особняка остались позади...»
Водитель Николай Фурц, как было условлено, ждал возле здания Драматического театра. К стеклу был прикреплен пропуск на выезд из города.
Вот появились те, кого он ждал: Мария Осипова, Елена Мазаник и ее сестра Валентина.
Николай отвез женщин в условленное место, за два десятка километров от Минска. Дальше они двинулись пешком и к полуночи добрались до деревни Янушковичи, где их встретили партизаны.
Женщины страшно устали. И в тот момент, когда московское радио сообщило о жестоком возмездии, настигшем палача белорусского народа, они крепко спали.
Возмездие
Казалось, Кубе снова обманет судьбу. Он вернулся домой после часу ночи и намеревался поработать с бумагами в своем кабинете. Но день был трудный, и гауляйтер все-таки решил выспаться.
В кровать он лег за 20 минут до взрыва. На сей раз удача ему изменила.
Взрывом у Кубе вырвало левую часть груди и оторвало левую руку. Смерть наступила практически мгновенно.
Лежавшая рядом с ним жена Анита не пострадала и отделалась нервным шоком.
Трое детей, которые спали в отдельной комнате, тоже не пострадали.
После взрыва в спальне начался сильный пожар, так что вдобавок труп сильно обгорел...
На ликвидацию Кубе фашисты ответили массовыми репрессиями. По приказу преемника Кубе, обергруппенфюрера СС фон Готтберга, эсэсовцы и полицаи оцепили квартал, где проживала Мазаник, взяли 300 заложников и расстреляли их.
Аресты подозрительных лиц шли по всему городу. Были задержаны не успевшие скрыться участники операции — Николай Похлебаев, Мария Грибовская, Регина Дрозд. Все они погибли в застенках гестапо.
Всего же в отместку фашисты убили 2 000 минчан.
Гауляйтеру устроили пышные похороны. В рейхе газеты вышли в траурных рамках. Гитлер наградил Кубе посмертно рыцарским крестом с мечами.
Ликвидация столь важной персоны, да еще в собственной спальне, в окружении многочисленной охраны, доказала всему миру, что в Белоруссии действует мощное подполье, сладить с которым гитлеровцы не в силах.
В самой Белоруссии эта дерзкая операция привела к всплеску партизанского движения, укрепила веру в скорую победу. Если летом 1943 года, до ликвидации Кубе, в республике действовало 100 000 партизан, то к концу года их уже было 250 000.
Час изгнания захватчиков с белорусской земли неумолимо приближался...
За поимку Мазаник фашисты пообещали баснословное вознаграждение. Но оно так и осталось невостребованным.
Вскоре отважных разведчиц самолетом доставили в Москву. Елена Мазаник, Мария Осипова и Надежда Троян были удостоены звания «Герой Советского Союза». Николай Федоров и Валентина Шуцкая — награждены орденами Ленина.
После войны Елена Мазаник окончила Минский педагогический институт и высшую республиканскую партшколу, работала заместителем директора библиотеки Академии наук Белоруссии.
Мария Осипова вновь была назначена членом Верховного суда Белорусской ССР.
В 1958 году на киностудии «Беларусьфильм» режиссер Николай Фигуровский снял фильм «Часы остановились в полночь». В его основу были положены реальные события — операция по ликвидации гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе. Фильм этот и поныне входит в золотой фонд советского кино.
Валерий Нечипоренко