Приветствую вас, дорогой читатель! 👋 Сегодня я предлагаю вам отправиться со мной в неспешное, немного сумбурное, но, надеюсь, не лишённое интереса размышление об одном дне, который, как мне иногда кажется, мы все до сих пор не смогли как следует осмыслить.
Превью:
А ведь я помню то утро. Помню ощущение, что мир, в котором мы привыкли жить — с его предсказуемостью, пусть и хрупкой, — вдруг лопнул, как мыльный пузырь. И всё, что последовало за этим — войны, слежка, паранойя и это странное чувство постоянной тревоги, — было лишь попыткой натянуть на лопнувшую кожу старый, тесный и совсем не подходящий по размеру пиджак. И знаете, прошу прощения за цинизм, но этот пиджак до сих пор жмёт. Всем.
Краткое содержание статьи
В этой статье мы оглянемся на событие, перевернувшее XXI век — террористические атаки 11 сентября 2001 года. Мы проследим, как один день стал точкой бифуркации (коренной ломки) для глобальной политики, похоронив иллюзии о «конце истории». Вы узнаете, как борьба с терроризмом обернулась эрой тотальной слежки, как изменился язык политиков и наши собственные свободы. Я приведу исторические параллели, примеры из жизни и постараюсь, не без доли самоиронии и скепсиса, разобраться, не поменяли ли мы тогда, два десятилетия назад, шило на мыло, пытаясь обеспечить свою безопасность. В конце — традиционный призыв к вашему ценному мнению и дискуссии.
Основная часть: Один день, который длится до сих пор
Раздел 1. Утро понедельника, или «Конец истории» отменяется ☕
Если позволите, я начну с небольшого личного отступления. Мне было уже за сорок, я был человеком, повидавшим изрядную долю советского застоя, перестроечной эйфории и лихих девяностых. Казалось, после всех этих пертурбаций мир наконец-то встал на рельсы некоего подобия здравого смысла. Помните знаменитую идею Фрэнсиса Фукуямы о «конце истории»? 🏛️ Этакий триумф либеральной демократии, после которого глобальные конфликты останутся в прошлом, а человечество займётся решением мелких, но важных хозяйственных вопросов. Так вот, в те годы, на излёте девяностых, в это очень хотелось верить. Даже таким скептикам, как я.
Утро 11 сентября 2001 года в моём кабинете было самым что ни на есть рядовым. Папки с документами, чашка остывающего кофе, планы на день. Новость о том, что в небоскрёб ВТЦ врезался самолёт, сначала показалась странной трагической аварией. Ужасной, но локальной. Потом пришло сообщение о втором самолёте. И вот тут, я прекрасно помню это ощущение, в воздухе что-то щёлкнуло. Это был не звук, а скорее смена атмосферного давления. Как перед грозой.
Мы с коллегами смотрели на экран телевизора, который из предмета интерьера вдруг превратился в окно в апокалипсис. Падающие башни, бегущие люди, пепел. И всеобщее оцепенение. В тот момент рухнули не только здания. Рухнула та самая иллюзия предсказуемости, тот самый «конец истории». История, оказывается, только начиналась, и начиналась она с ужасающей, театральной жестокости, рассчитанной на глобальную аудиторию. Это был не просто теракт; это был мощнейший медийный образ, послание, которое поняли все, от клерка на Уолл-стрит до пастуха в афганских горах. Мир стал глобальным по-настоящему, но не через торговлю и культурный обмен, а через общую травму.
Раздел 2. Эпоха простых решений и сложных последствий 🎭
И вот тут, дорогой читатель, началось самое интересное, если это слово тут уместно. Реакция мировой державы №1, США, была, если вдуматься, абсолютно предсказуемой и… по-человечески понятной. Требовался ответ. Быстрый, жёсткий, демонстративный. Политика — это часто искусство простых ответов на сложные вопросы, особенно когда на тебя смотрит разъярённая нация.
Объявили «Войну с террором» (War on Terror). Какое ёмкое, какое брутальное название! Оно сразу делило мир на «нас» и «них», на добро и абсолютное, бестелесное зло. Это вам не какая-нибудь «контртеррористическая операция» — звучит казённо. «Война с террором» — это по-голливудски. Помните притчу о том, как мудрецу предложили разрешить спор? Он выслушал одну сторону и сказал: «Ты прав». Потом выслушал другую и сказал: «И ты прав». Ему заметили: «Так не бывает!». На что мудрец вздохнул: «И ты прав». Так вот, политика после 11 сентября решительно отказалась от мудрости этого анекдота. Нужны были однозначность и сила.
Началась операция в Афганистане против «Аль-Каиды»** (международной террористической сети, основанной Усамой бен Ладеном) и талибов, их укрывавших. Казалось бы, логично — нанести удар по базе. Но затем последовало вторжение в Ирак в 2003 году под, мягко говоря, сомнительным предлогом о наличии оружия массового поражения. Вот здесь мой внутренний скептик, уже изрядно подкормленный жизненным опытом, зашевелился особенно сильно. Уж больно напоминало это старую имперскую игру, прикрытую новой риторикой.
Ирония судьбы, конечно, горькая. Борясь с терроризмом, Запад своими действиями создал невероятно плодородную почву для его роста. Разрушенные государства, тысячи погибших civilians (мирных жителей) — всё это стало мощнейшим рекрутинговым инструментом для новых радикальных группировок. Получился такой глобальный «эффект бабочки», только вместо урагана от взмаха крыльев — цунами ненависти, накатившееся на всех нас. Я смотрю иногда новости и с грустной усмешкой думаю: а не получилось ли так, что, пытаясь убить монстра, мы сами помогли вырастить ему несколько новых голов?
Раздел 3. «Большой Брат» с доброй улыбкой: Рождение эпохи слежки 👁️
А вот это, пожалуй, самое близкое и ощутимое для нас с вами последствие. Помните знаменитый роман Джорджа Оруэлла «1984»? Там было такое понятие — «Большой Брат», который постоянно следит за гражданами. Так вот, после 11 сентября «Большой Брат» получил не только законные основания для слежки, но и самые современные технологические инструменты.
Был принят печально известный Patriot Act в США — гигантский правовой акт, который, под соусом безопасности, наделил спецслужбы беспрецедентными полномочиями по слежке за своими и не только своими гражданами. Прослушка, тотальный сбор данных, контроль финансовых операций. Либеральные ценности, которые так защищали, отошли на второй план. Безопасность стала новой свободой. Или, точнее, её суррогатом.
Приведу простой пример из нашей, уже российской, жизни. Помните, как лет 15-20 назад мы спокойно проходили в аэропорт, чтобы проводить или встретить родственников? Сейчас это похоже на процедуру проникновения в бункер. Мы раздеваемся, складываем вещи в пластиковые лотки, проходим через рамки. Наши данные хранятся где-то в облаках, за нашими покупками и перемещениями следят алгоритмы. И знаете, я не против безопасности. Я против того, как легко мы со всем этим согласились. Как-то слишком по-доброму, безропотно мы позволили надеть на себя этот самый тесный пиджак.
Расшифрую один термин, который часто мелькает — «цифровой след». Это вся информация, которую мы оставляем в интернете: наши поисковые запросы, лайки, покупки, маршруты передвижения по городу с помощью смартфона. После 11 сентября сбор и анализ этого «следа» стали главным оружием в борьбе с терроризмом. Но оружие, как известно, обоюдоострое. Сегодня его используют не только для поимки террористов, но и для влияния на наши политические взгляды и покупательские привычки. Вот вам и «Большой Брат» — не злой диктатор с экрана, а дружелюбный алгоритм, который просто хочет нам помочь… выбрать товар или кандидата.
Раздел 4. Язык вражды и политика страха: Новый мировой дискурс 💬
Политика — это не только действия, но и слова. И язык мировой политики после 11 сентября изменился кардинально. В обиход прочно вошли понятия «ось зла» (спасибо президенту Бушу-младшему), «несостоявшиеся государства», «превентивный удар». Мир снова стал чёрно-белым. Ты либо с нами, либо с террористами. Третьего не дано.
Этот новый язык оправдывал всё. Пытки в тюрьме Абу-Грейб и Гуантанамо стали называть «усиленными методами допроса». Гражданские жертвы при бомбардировках — «сопутствующим ущербом». Звучит ведь почти стерильно, не правда ли? Как будто речь идёт о поломке станка на заводе, а не о человеческих жизнях. Этот лингвистический камуфляж — одна из самых отвратительных, на мой взгляд, черт новой эпохи. Мы научились не называть вещи своими именами, чтобы не будить свою совесть.
Эта риторика страха просочилась и в нашу повседневность. Новости превратились в бесконечный поток тревожных сообщений. Политики всех мастей быстро сообразили, что легче всего управлять людьми, которые боятся. Боятся террористов, мигрантов, соседней страны, глобального потепления. Страх — отличный двигатель для продажи оружия, принятия непопулярных законов и удержания власти. Мы с вами живём в мире, который продаёт нам безопасность в кредит, и кредит этот вечный, с бесконечно растущей процентной ставкой в виде наших свобод.
Раздел 5. Наивные наблюдения шестидесятилетнего: А был ли мальчик? 🤔
Прошу прощения за некоторый сумбур, но позвольте мне, как человеку, прожившему изрядный срок, высказать одно, возможно, наивное наблюдение. Иногда у меня возникает крамольная мысль: а не стали ли мы все заложниками той самой нарратива (большого, объединяющего рассказа, сюжета), который был создан после 11 сентября?
Мы живём в мире постоянной мобилизации. Война с террором длится уже дольше, чем Вторая мировая, и не видно ей конца. Она стала фоновым шумом нашей жизни, вечным оправданием для любых действий властей. Мне вспоминается анекдот из советских времён. Сидят два полковника КГБ в ресторане. Один говорит другому: «Слушай, а ведь мы, наверное, последнее поколение чекистов, которое не поймало ни одного шпиона». Второй задумывается и отвечает: «Ну, это потому что мы их ещё не посадили».
Примерно то же самое происходит и с «Войной с террором». Пока она есть, есть оправдание для всего. А закончится она только тогда, когда мы решим, что она закончилась. Но кому это выгодно? Слишком многие на этом «поезде» едут — военно-промышленные комплексы, политики, спецслужбы. Выходит, мы все участвуем в каком-то глобальном спектакле, сценарий которого был написан в тот роковой сентябрьский день. И самое печальное, что альтернативных сценариев нам уже не предлагают. Мы забыли, как жить без страха.
Заключение: Что же мы приобрели и что потеряли?
Итак, оглядываясь на эти два десятилетия, что мы видим? Мир стал сложнее, опаснее и куда более параноидальным. Мы обменяли часть своей свободы на иллюзию безопасности. Мы позволили разделить мир на «своих» и «чужих» по упрощённым схемам. Глобализация, которая promised (обещала) объединение, обернулась глобализацией страха и недоверия.
11 сентября стало точкой невозврата. Мы свернули с той дороги, которая вела к «концу истории» (каким бы наивным он ни казался), и выбрали путь перманентного конфликта. И теперь, спустя 20 с лишним лет, мы пожинаем плоды: рост национализма, развал системы международного права, цифровая диктатура и общее ощущение, что мир летит в тартарары.
А что вы думаете, уважаемый читатель? Не кажется ли вам, что мы где-то свернули не туда? Или, быть может, я, как человек старой закалки, слишком сгущаю краски? Мне было бы чрезвычайно интересно услышать ваше мнение, особенно молодых коллег, которые не застали мир «до». Давайте обсудим это в комментариях — только, прошу, без взаимных упрёков и оскорблений. Давайте попробуем понять друг друга. Ведь диалог — это первое, что начинает гибнуть, когда мир делится на «с нами» и «против нас».
С уважением и надеждой на разумный диалог, ваш Владимир. ✍️