Видите эти просторы? Вот туда мы с женой и приехали навестить нашу практически родню: родителей барышни нашего сына.
Немного странно, но эти красоты над Окой подействовали на меня удушающе, давно я не чувствовал себя так нехорошо, грудь сжало тисками, приходилось постоянно курить, чтобы как-то привести себя в чувство. Что - непривычно, всякое природное, наделённое ландшафтами действует на меня так как и положено, навевая всякое романтическое и возвышенное, философское, мысли о вечности и бренности сущего. Но тут я почувствовал себя горожанином, впервые увидевшим небо, реку, траву и горизонт. Маленьким и лишним.
Место это располагается прямо под городищем Старая Рязань, которое на протяжении многих лет копает наш друг археолог, закончивший тот же истфак МГУ что и Ваш покорный слуга, так что в смысле менталитета у нас всё нормально: старая школа. Правда он моложе мня на 13 лет, то есть несёт 60, но это не страшно, быстро догонит. Археологи люди специфические, есть в них некая неторопливость учёных, задумчивость и сосредоточенность, привыкнув иметь дело в с материальной культурой , они и рассуждают преимущественно практически, не позволяя себе улетать в дебри эмоциональных оценок, куда заносит частенько историков моего типа, дающих их скорее из куража и в поисках веселья.
Сам понимаете, обстановка располагает к приготовлению мяса, купленного у местных, открыванию бутылок и спорам на веранде, глядя на закат. Закат, разумеется, знатный, цветной с блеском реки. И звёзды, которых в наших подмосковных ебенях не увидишь, сколько не пытайся. И тишина, уровня и глубины которой у нас на дачном озере нет и быть не может.
Поселение это небольшое, несколько домиков, освоенных московскими иммигрантами и местной интеллигенцией. Они вовсю тренируются в агрокультурах, так что жена мой с радостью лазила по всем этим грядкам и кустам, испытывая после наших 2-х соток настоящее блаженство. Надо ли говорить, что при некотором усилии там растёт буквально всё и много? Не надо? Понятно - Вы и сами понимаете! И помидор их, и груша с черешней, а уж луховицкий огурец - так и вовсе недостижимый идеал.
Словом, общий разговор наш крутился вокруг местных реалий, как живут, сколько зарабатывают селяне, чем занимаются и дышат. Друзья наши бывают тут регулярно, можно сказать живут на две страны: Москва и Рязань, поскольку тёплый сезон это - организация раскопок и огород, но в Москве - институтская научная деятельность и прочие занятия, плюс дети. Дом имеет все городские удобства, максимально комфортен и приятен на вид, они им занимаются постоянно, что - непросто, ибо местные не особо настроены на работу, что - стало давно традицией.
В какой-то момент я осознал, что наша подмосковная дача - не что иное, как продолжение города, только с красивой озёрной картинкой, а здесь совсем иное, значит и образ мыслей тоже иной.
Как Вы понимаете, оставив жён обсуждать с хозяйкой, риэлтером, кстати, способы стрижки плодовых и устройство грядок, мы с хозяином, вооружившись красненьким, отправляемся на воздух, располагаемся в креслах, дышим и разговариваем о нашем историческом и не очень.
Извините, не могу не прерваться, должен рассказать забавный эпизод, предшествовавший нашему углублению в теорию государства. Дело в том, что нашему учёному подарили бутылку портвейна номер 72, привезённую из Ставропольского края. Видимо, он кому-то рассказал, что есть у него знакомый чудик, любящий портвейн и все его формы. Друг мой хранил его бережно специально для нашего приезда, вот и наступило время вкусить, так сказать. Вы, конечно, понимаете, что я всегда вожу портвейн с собой, когда еду в гости, чтобы не испытывать дискомфорта, хотя пью с радостью всё, что предлагают хозяева, а плохое они не предложат, это - точно.
Вот и в этот раз, я припас бутылочку Солнечной долины, но начать мы решили со ставропольского продукта. Глаза мои горели от интереса, вкусовые рецепторы трепетали в предвкушении, хозяин вскрыл бутылку и разлил по рюмкам. Первое, что поразило - острый запах чего-то химического, близкого к ацетону. Может вкус будет иной, подумали мы и пригубили. Нет, ребята, такого я не пил никогда, любой самый паршивый советский одеколон и туалетная вода " Свежесть" определили бы этому шмурдяку "место у параши". Даже не особо мной уважаемый денатурат намного приятней, если сразу выдохнуть, закусить и закурить!
Это было что-то! До сих пор не могу подобрать нужных слов! Допить рюмку я не смог, наверное, первый раз в жизни, чудовищный вкус таблицы Менделеева отправил нас скорее чистить зубы и полоскать рот. В голове рисовались картины неминуемой слепоты и мучительной смерти. Кто и как это производит? Кто и как это контролирует, поскольку на этикетке наличествовало название предприятия, адрес и прочее? Я не знаю точно, но подозреваю, что в Ставрополье явно не пьют яды с обедом и ужином, там много чего растёт съедобного и годного для изготовления вина. Это даже не любимая всеми "гнилушка" из отходов яблок и прочего, чем нас любезно поили в совке за рупь ноль две, нет, не знаю.... Такого не бывает, но оно есть, так что будьте бдительны и как говорили древние: омниа меа мекум порте, то есть, возите портвейн с собой, во избежание...
Бутылку эту мы решили не выбрасывать почему-то. Историки, что с них взять, всякий артефакт имеет свою цену. Дети наши приедут, пусть попробуют то, что пили их родители в молодости! Хотя подобного я не припомню, при всём богатом опыте! Жаль, цена этого чуда осталась неизвестной, хотя жена моя, проехавшись с хозяйкой по местным магазинам видела в продаже портвейн под названием "Три топора" с семёрками на этикетке за 289 рублей. Видимо, что-то из этой оперы.
Между тем, жара, посетившая Россию средней полосы в эти дни, начала спадать, мы надели тёпленькое, чтобы встретить темноту, опускающуюся уже в восемь часов, уселись поудобнее среди стайки кошек, приблудных, но накормленных добрыми хозяевами и принялись рассуждать о материях, которые я изложу в следующем посте. Кошаки эти, кстати сказать, прижились при археологической экспедиции, вернее, одна кошечка ветеран, которой уже восемь лет, выживала она и регулярно приносила потомство, не будучи никем принята в дом. Тут мало кому придёт в голову тащить эту свободную живность в жилище, покормить - да, а дальше живи как можешь, вот и возникает вопрос: а доживут ли те котейки до весны? Гуманистическая составляющая сельских реалий своеобразна, проста и жестока, если брать ныне распространившиеся в городах желания спасти всех нечаянно родившихся зверушек. Но тут на такое смотрят немного иначе.
В нашем посёлке вся живность чья-то и то, постоянно в чате будируется вопрос об обоссаных подъездах и гаде, что рассыпает заразу в ненависти к "братьям меньшим". Все носят гигиенические пакеты с собой и порицают единиц, не делающих это, а с учётом камер, развешанных на столбах, такое поведение становится редким, желание иметь лицо заставляет двигаться в фарватере культуры. В местах, расположенных несколько дальше от столицы гуманности, такие вещи отдаются на решение природы, выжил - молодец, учи потомство.
Свою Дуню, 14-летнюю йоркессу с шерстью в пол, выпустить к местному контингенту не решились: порвут легко и шумно, лечи потом. Она смотрела на них через стекло двери и тихо тявкала, понимая свою ничтожность перед природными зверями. Но, каждому своё.
Так мы приступили к нашим регулярным спорам о сущности России, ибо занимаем в этом вопросе разные принципиальные позиции. Учитывая, что их изложение займёт некоторое место, а читатели Дзена не сильно любят длинные тексты, я решил разбить материал на две части. Так что, переходите ко второй, мы с женой вернулись в свой быт , попьём чаю и пойдём проверять, не изменилось ли чего на озере за наше отсутствие, хотя чему у нас меняться? Утки - они и есть утки!