Бабушку я помню с самых ранних лет. Меня, маленькую, часто отправляли к ней в гости.
Жила она в двухкомнатной хрущовке со своей дочкой, зятем и внуком. В этой маленькой квартирке вырос и мой отец. И было видно, как бабушка ее любит. Ведь переехала она сюда не из дома и не из комнаты в коммуналке, а из угла в комнате. Сейчас сложно представить, что такое бывает. Но тогда, в шестидесятые годы бабушка, дедушка и маленький папа жили в центре Питера в одной комнате с еще тремя семьями. У каждой было по углу.
Поэтому своя собственная квартира, пусть и небольшая, пусть и на окраине города, но все же была огромным счастьем для молодой семьи.
Бабушка любила забирать меня к себе на несколько дней, когда я была маленькой, и когда у меня родился брат. А я любила бывать у нее. Ведь рядом с ней я всегда чувствовала себя любимой. Я была ее первой и единственной внучкой.
Дома я спала в своей кроватке, а у бабушки мы всегда спали вместе. Я у стеночки, а она скраю. А дедушка, когда я приезжала, по-джентельменски ложился на пол.
Бабушка делала мне массажик и обнимала меня. А по утрам, пока я спала, она готовила блинчики и приносила еду прямо в постель.
Она всегда была очень доброй и заботливой. Даже когда я уже стала взрослой и приезжала к ней в гости, она усаживала меня за стол и пыталась накормить так, как будто у меня безразмерный желудок. А в чай всегда пыталась положить сахар. Хотя я всю жизнь пью чай без него. Но бабушка почему-то очень этому расстраивалась и могла несколько раз спросить, точно ли мне не нужно сахара, хотя бы маленькой ложечки.
Я вспоминаю бабушкины пирожки с черникой и щавелем, которые она со своей сестрой тетей Аней пекла на самодельной печке на дачном дворе. Пирожков всегда было несколько тазов, потому что у бабушки на даче всегда собиралось много народу. И мы, трое ее внуков, и семья ее сестры.
У бабушки были самые вкусные сырники и котлеты. И даже батон с шоколадной пастой у неё получался каким-то особенным.
Когда я стала подростком, я начала приезжать к бабушке на дачу сама. Садилась в электричку и ехала к любимой бабушке, зная, что в ее доме я найду полное принятие и такую любовь, которая не осуждает, не критикует. Родители в те годы могли быть мной недовольны, требовательны. А для бабушки я оставалась и в этом ужасном возрасте любимой внучкой. И она ни словом, ни взглядом не давала усомниться в ее любви и принятии.
До сих пор я вспоминаю, как иду с платформы по дачным дорожкам на участок, а бабушка идет ко мне навстречу, машет рукой. Или наоборот, как провожает и стоит на краю дороги до тех пор, пока я не скроюсь.
Когда я сама стала мамой, я тоже любила приезжать к бабушке с сыном. Она с радостью отпускала меня в кино, а сама играла с Мотей. Ей было радостно от того, что благодаря ей я могу немного отдохнуть и развеяться. И рядом с ней я снова чувствовала себя беззаботным ребенком.
Сорок дней назад бабушки не стало. Она покинула этот мир в кругу семьи, не мучаясь, дожив до 88 лет.
Я редко навещала ее в последние годы. Хотя когда приезжала в Питер с детьми, все же всегда старалась выбраться к ней в гости. Привозила к ней Матвея и Евочку. Она всегда очень радовалась, узнавала нас всех, хотя и забывала через пять минут все, о чем мы говорили.
В конце лета мы созванивались с ней по видеосвязи. Я была с детьми, она со своим сыном, моим папой. Она смотрела на нас и улыбалась, говорила, что Матвей стал совсем взрослым, а Ева не похожа на меня. Это был наш последний с ней разговор.
Я очень по ней скучаю. Мне сложно принять тот факт, что в этом мире больше нет моей бабушки. Человека, который так сильно и безусловно любил своих детей и внуков. И которого я любила и буду любить всегда.
Мои мама и папа развелись уже больше пятнадцати лет назад, но мама тоже приехала проститься с бабушкой, своей свекровью. Потому что бабушка была очень добрым и светлым человеком. И я не знаю никого, кто мог бы сказать о ней что-то плохое.
Да, у неё не было образования, она родилась в Ленинграде, но выросла в деревне, потому что в блокаду им удалось вовремя уехать из города. Вернулась она в Питер только в юношеские годы, а до этого провела тяжелое и голодное детство в деревне Фрюнино, где по морозу ходила через лес по несколько километров до школы, где мясо ели только по праздникам, где в доме не было мужика, потому что ее отец погиб на войне.
У нее была непростая жизнь, в которой она всегда трудилась, в которой было много потерь и невзгод. Но она не сломалась и до конца своих дней оставалась добрым, открытым, душевным человеком. И мне хочется верить, что сейчас она там, где ей воздастся за ее доброту. Надеюсь, ее душа теперь в лучшем мире и мы встретимся там, когда придет время.
Но как же грустно понимать, что в этой жизни она больше никогда не выйдет на лестничную площадку, чтоб проводить меня с детьми домой, не будет стоять и смотреть из окна пятого этажа, как мы уезжаем, и махать нам вслед.