Он до сих пор остается загадкой. Поэт, исписавший стихами страницы собственного паспорта, художник и философ. И одновременно – хулиган и маргинал. «Homo incognito» – человек неизвестный. Поистине удивительное явление русской поэзии по имени Аркадий Кутилов.
Текст: Елена Мачульская
Сейчас о Кутилове ставят спектакли, ему посвящают стихи и песни, издают его поэтические сборники, которые стремительно исчезают с полок магазинов. Многие омские литераторы с гордостью рассказывают, что были с ним знакомы. Правда, иногда приходится наблюдать, как очередной обыватель, взглянув на установленный в 2024 году в сквере в центре Омска памятник Аркадию Павловичу Кутилову, саркастически заявляет: «Поставили памятник какому-то алкашу». В далеком 1985 году тело трагически погибшего поэта месяц пролежало в морге, так и оставшись невостребованным…
Казалось бы, что общего может быть между древнегреческим философом Диогеном и нашим современником – позабытым поэтом редкого дара? Но общее есть: они оба искали абсолютную свободу. Диоген жил в глиняной бочке и ходил среди бела дня по улицам с фонарем, поясняя: «Ищу человека». Аркадий Кутилов избрал жизнь бесприютного бродяги и почти два десятка лет скитался по улицам Омска. В общении он изумлял собеседников потрясающей эрудицией. А за свои экстравагантные выходки периодически попадал в психдиспансер. Знакомым врачам Кутилов рассказывал, что после выписки из больницы обычно едет на вокзал, где может увидеть сразу тысячу разных лиц и ситуаций, сохранить их в памяти, а потом изливать все это в своих стихах и рисунках. В общем, он тоже искал человека.
На первый взгляд Аркадий Кутилов может показаться жертвой неумолимых обстоятельств. Но сам он с этим был не согласен. Жизненная неустроенность была платой за ту самую свободу, которую поэт ценил превыше всего.
Он не имел ничего, кроме записных книжек, исписанных каллиграфическим почерком. В последней из них незадолго до смерти поэт написал: «Дурак – это надолго!» – говорят врачи. Я под этим щитом живу уже 39 лет. Позиция не совсем удобная, но дает одно преимущество: и с уборщицами, и с министрами я разговариваю одинаково. Если кто-то заметит у меня в поведении хоть намек на подхалимаж, пусть скажет мне об этом, – и сгорю от стыда. Сгорю без остатка!»
ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ
Он родился в предвоенном, 1940 году в деревне Рысья Иркутской области в самой обыкновенной семье. Но имя сыну родители дали необычное – Адий. Глава семейства, Павел Кутилов, вернулся с войны, но вскоре умер от ран. Мать поэта, Мария, возвратилась с двумя маленькими сыновьями – старшим, Юрием, и младшим, Адием, – в родное село Бражниково Колосовского района Омской области. Так складывалась цепочка совпадений, которые потом многие, размышляя над горькой судьбой поэта, назовут пророческими: фамилия – Кутилов, село – Бражниково… Но Адий о таком, конечно, не задумывался.
Адий хорошо учился, много читал. «Он любил книги до безумия и читал их взахлеб, – вспоминал позже друг детства поэта Валерий Ткачев. – Библиотекарь нашей сельской библиотеки вначале не верила в быстроту чтения Адия, даже проверяла содержание и просила его пересказать прочитанное, но потом поняла, что он – читатель от Бога. Мы в то время читали, как положено, по-детски, русские народные сказки, рассказы Джека Лондона, Александра Дюма. А он особенно много читал о героях войны».
Адий писал лучшие в классе сочинения. Но главным его увлечением была живопись.
Уже в юности Адий попробовал плыть против течения. Потом он напишет: «Будучи учеником шестого класса, я поступил на заочное отделение Университета культуры (отделение рисунка и живописи). Основной курс – два года – я проучился блестяще, но к исходу этих двух лет вдруг понял, как тяжело мне рисовать «печки-лавочки», когда в душе уже полно информации от общения с людьми, чтения книг, размышлений и творческих догадок. Когда пришла пора подавать курсовую работу, я, вместо программных пейзажей и натюрмортов, взял обыкновенный лошадиный череп, позолотил ему зубы, назвал «Интеллигент» и посылкой отправил в столицу. Ответ пришел удивительно быстро, и адресован он был не мне, а моему деду. В нем настоятельно рекомендовалось поместить меня в специальную школу для скудоумных и недоразвитых отроков. Репрессии, начатые дедом, учителями и прочей деревенской общественностью, только укрепили меня в мысли, что я нахожусь на верном пути».
После седьмого класса Адий с товарищем отправляется в Омск – поступать в ремесленное училище, чтобы получить престижную в те времена профессию токаря. Сдали документы, но на том все и закончилось. Уже перед собеседованием Адий отсоветовал другу учиться на токаря: «Он говорил, что не будет свободы, будешь привязан к станку, и всё, а мы способны на большее в этой жизни и на более высокие дела». Так что ребята забрали документы из училища, заняли денег у земляков и вернулись обратно.
«А МНЕ – ЗАЖГИТЕ НОВУЮ ЗВЕЗДУ!»
Писать стихи Адий Кутилов начал в 17 лет – после того, как в той же сельской библиотеке наткнулся на томик стихов Марины Цветаевой. Свои поэтические пейзажи он называл «таежная лирика». Он не мыслит себя, своего лирического героя вне природы: он живет в ней, а природа – в нем. И совсем не случайно его смелое утверждение: «Заря не зря, и я не зря». В стихотворениях Кутилова стираются все границы между природой и людьми, а имена писателей и поэтов становятся цветами на лесной поляне.
Книга Жизни – мой цвет-первоцвет!
Имена, как цветы на полянке...
В темных чащах – таинственный фет,
на озерах – кувшинки-бианки...
Белый дым, голубой березняк
да подсолнухи ростом до крыши.
Иван-чай, паустовский да мак.
Подорожник, ромашка да пришвин.
Позже Евгений Евтушенко напишет о Кутилове: «Он был воспитан матерью и школой, но прежде всего – тайгой». Лес поэт называл своей избушкой, из окон которой он наблюдает за миром. Но в этот большой мир ему вскоре пришлось шагнуть: Адия Кутилова призвали в армию. Его дальнейшая судьба кажется цепью роковых случайностей. Начинаешь задумываться, и кажется, если бы не они, все могло бы быть иначе. А потом понимаешь: нет, не могло. Есть люди, которые везде не ко двору, они не вписываются ни в какую систему…
Хотя начиналось все довольно многообещающе: служить Кутилову довелось под Смоленском, его стихи печатали не только армейские, но и городские газеты, их оценил сам Александр Твардовский. Но потом в части шесть солдат устроили по какому-то поводу пьянку. Пили антифриз. В живых в итоге остался один Кутилов. После этого случая молодой человек впал в тяжелейшую депрессию, и его демобилизовали по болезни. В родную деревню он вернулся с камнем на сердце, уверенный, что жизнь прошла мимо.
Твардовский, потеряв из поля зрения талантливого поэта, направил запрос в воинскую часть. Но там ему ответили, что Кутилов умер. Критик Владимир Лакшин потом вспоминал, что Твардовский как-то рассказывал ему об «удивительно талантливом солдатике, насмерть отравившемся антифризом…».
В деревне Кутилов с головой уходит в стихи и пишет невероятно много, работает в районной газете, женится. В 1965 году его стихи, опубликованные под псевдонимом Аркадий Магнит (имя Адий ему никогда не нравилось), впервые появляются на страницах омской газеты «Молодой сибиряк».
Вскоре умирает его мать. Кутилов продает дом в Бражниково и уезжает с женой и маленьким сыном в Иркутскую область. Устраивается здесь в районную газету, мотается по командировкам и понемногу публикует свой прозаический цикл «Рассказы колхозника Барабанова», посвященный памяти омского «короля писательского» Антона Сорокина (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2022 год, статья «Человек со свечой»). Эпатажный Сорокин, несомненно, его вдохновлял.
Моя звезда работает исправно,
моя родная личная звезда...
Она зажглась сравнительно недавно,
зажглась недавно... Думал – навсегда...
Но остывает в сумраке холодном,
и вдруг погаснет в нынешнем году...
Пустыня – львам, лес – птицам беззаботным,
а мне – зажгите новую звезду!
Но долго жить как обычные люди у поэта не получается. Семья распадается. Кутилов вернулся в Омскую область. Работал журналистом в разных газетах, но нигде долго не задерживался. В 1970 году после смерти брата Юрия поэт окончательно перебрался в Омск, где его никто не ждал…
«Я – МАГНИТ!»
Домом для него становится весь город. Кутилов ночует на чердаках и в подвалах, в колодцах теплотрасс, попадает в колонию за бродяжничество. И всюду продолжает писать. Омский поэт Юрий Перминов, которому довелось общаться с Аркадием Кутиловым, так говорил о нем: «Для меня он – ангел, при жизни стремящийся познать жизнь. Жизненные обстоятельства оказались сильнее его, поэтому таков был его образ жизни. Свой путь он выбрал сознательно. Считал, что человек не должен жить, как птичка на дереве в гнезде, а летать. Он не должен работать ради денег, ради хлеба».
Аркадий Кутилов не вписывался ни в какие рамки. И писал об этом с присущим ему сарказмом:
Марсианин! Ты мне родня.
Люди умные там и здесь
Доказали, что нет меня,
Ну а я почему-то есть.
Новым знакомым он представлялся так: Аркадий Магнит. Или просто – Магнит. Так подписывал и свои стихи. В стихотворении «Мое псевдоимя» Кутилов описывает эпизод, как во время Великой Отечественной войны разбился самолет с позывным «Магнит». Но радиопередатчик продолжал сигналить: «Я – Магнит!», «Я – Магнит!» О себе Аркадий Кутилов говорил, что он как магнит притягивает стаю стихов.
За годы бродячей жизни Кутилов создал более 2 тысяч стихотворений, потрясающую прозу и целую галерею произведений изобразительного искусства. Но это только то, что нам известно. А сколько потерялось, сгинуло безвозвратно! Его стихи, написанные на сигаретных пачках и обрывках бумаги, разлетались по знакомым, расходились в рукописях по всей Сибири. Некоторые терялись, другие потом были найдены.
Аркадий Кутилов действительно жил, а не существовал. Неслучайно он писал: «Сейчас мне каждый день – уникальное произведение искусства. Ближе всего это, видимо, к театру. Каждый вечер приходится составлять сценарий на завтра».
Осенью Кутилов обычно устраивал очередную экстравагантную выходку. Например, гулял по городу с портретом генсека, вставленным в крышку унитаза и отправлялся «к своим» перезимовать. То есть в очередной раз попадал в психиатрическую больницу. Врачи и медсестры вспоминали, что стихи и картины Кутилов создавал мгновенно. А еще он выступал на проходивших в больнице конференциях – рассказывал о себе и читал стихи. Врач скорой помощи Александр Дерюшев, бывавший на таких встречах, назвал их «Творческими вечерами в ОПБ»: «Это были действительно выступления, потому что и студенты, и сидящий рядом доктор забывали про то, что происходит это в актовом зале областной психиатрической больницы. Мы забывали, а он, наверное, помнил, что тот зал был, пожалуй, единственной широкой аудиторией в его творческой судьбе. И пусть входил он в него как «показательный пациент», зато выходил всегда Поэтом».
Эмма Шкорева, заведующая судебно-психиатрической экспертной службой ОКПБ, дала, пожалуй, самую точную характеристику Аркадия Кутилова: «Необычный, нестандартный, очень умный и образованный, но не приспособленный к жизни человек».
Он писал очень разные стихи. Ведь писать для него было то же, что дышать.
Поэзия – не поза и не роль,
Коль жизнь под солнцем – вечное сраженье.
Стихи – моя реакция на боль,
моя самозащита и отмщенье...
А вот совсем иное – своеобразный рифмованный философский трактат:
...Зачем изъясняться словами,
кричать и трясти головой?..
Деревья маячат ветвями,
что ветер идет верховой.
...Зачем выдираться из кожи,
рвать счастье из призрачной мглы?..
Скала неподвижна, и все же
ее посещают орлы.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОЭТА
Аркадий Кутилов говорил: «Главное мое оружие – ирония. Пытаюсь овладеть ею в совершенстве и, возможно, на краю могилы буду таким желчным, что меня не возьмет даже Смерть». Но трагический финал был неизбежен. В июне 1985 года в теплотрассе в центре Омска нашли мертвого бродягу. Тело отвезли в морг. Прошел месяц. Поскольку судьбой покойного никто не интересовался, его похоронили в общей могиле.
Прижизненной славы ему не досталось. Но слава посмертная все же пришла. Широкая общественность о Кутилове вообще бы не узнала, если бы не несколько неравнодушных людей.
В 1989 году в Омск приехал Евгений Евтушенко. И молодые поэты передали мэтру тетрадку переписанных наспех кутиловских стихов. Они произвели на Евтушенко огромное впечатление, он включил стихи Аркадия Кутилова в антологию «Строфы века».
Первая книга Аркадия Кутилова, «Провинциальная пристань», увидит свет в 1990 году в Омске, ее составит друг и хранитель наследия поэта Геннадий Великосельский.
Место погребения поэта еще долго будет оставаться неизвестным. По Омску даже ходили слухи, что тело Кутилова отдали в анатомический театр медакадемии. И только через два десятилетия выяснится, что могилу Кутилова искали по неверному номеру. Ее в 2013 году сумеет найти поклонница творчества поэта Нэлли Арзамасцева. Она обратилась в архив Омского муниципального комбината специальных услуг, где хранятся все сведения о захоронениях. Волей случая в ее распоряжении оказались копии документов, в которых черным по белому значилось, что тело Кутилова было зарегистрировано в морге под номером 1218. Их передал Нэлли Алексеевне омский журналист Виктор Чекмарёв. Ответ был получен почти сразу: «Кутилов Аркадий Павлович, умерший в июне 1985 года, захоронен на Ново-Южном кладбище города Омска – аллея 32, ряд 15, котлован №5».
Потом Нэлли Алексеевна вместе с единомышленниками установит на могиле поэта достойный памятник. Деньги на него присылали со всей страны. Кроме того, преподаватели гимназии №95, где работала Нэлли Арзамасцева, устраивали концерты в Музее Врубеля, сборы от которых шли на памятник.
«Я Кутилова узнала в 2007 году. Внучка перешла из школы в лицей, а там нужно было сдавать экзамен. Она выбрала литературу. Ей сказали: найди писателя, о котором никто не знает. И знакомая библиотекарь посоветовала: напишите про Кутилова. С этой работой Соня поступила в лицей. А потом уже на философском факультете университета написала научную работу «От первого философа до Аркадия Кутилова, философа наших дней». Она стала преподавателем изобразительного искусства и на уроках обращается к творчеству Кутилова, – рассказывает Нэлли Арзамасцева, по крупицам собиравшая наследие поэта. – Для меня, преподавателя мировой художественной культуры и живописи, Кутилов – это синтез трех искусств: литературы, музыки и изобразительного искусства. Разумеется, я прежде всего обратила внимание на его рисунки, а затем уже на поэзию. Его стихи удивительно музыкальны, их даже учить не надо – прочитал и сразу запомнил».
Нэлли Алексеевна создала в гимназии №95 музей Аркадия Кутилова, он был открыт в 2009 году. Она изучала письма, рисунки и стихи Кутилова, находила людей, которым он посвящал свое творчество, встречалась с ними и записывала воспоминания. Сумела издать несколько выпусков альманаха «Чаша», посвященных творчеству поэта. А еще с помощью ребят собрала неизвестные прежде кутиловские «ромашки» – школьники отыскали в записных книжках Кутилова неопубликованные четверостишия. Так удалось дополнить цикл миниатюр «Ромашка», который Евгений Евтушенко назвал «мозаикой шедевров Кутилова».
Увы, в 2013 году музей был закрыт: гимназии понадобились дополнительные помещения.
А вот в селе Бражниково до сих пор работает музей Аркадия Кутилова, открытый в 2006 году. Его основательница, учитель истории и библиотекарь Евгения Зверькова, уже ушла из жизни. На месте, где стояла усадьба семьи Кутиловых, установлен памятный знак. За порядком на этой территории следят ученики бражниковской школы. Они же ухаживают за могилами матери и деда поэта. В школе ежегодно проводятся Кутиловские чтения.
«Мы создали музей, чтобы увековечить память нашего талантливого земляка, – говорит директор бражниковской школы Татьяна Куценко. – Школа у нас маленькая, потому сельская администрация выделила нам помещение в здании бывшего детского сада. Одну комнату занимают ковры, которые Адий рисовал на клеенках и людям продавал. У односельчан они на стенках висели, но они нам их отдали. Вторая посвящена жизни поэта в Бражниково и его творчеству. Рассказывать об этом можно сколько угодно, но когда дети видят все своими глазами, это надолго откладывается в памяти. Наши дети не должны расти Иванами, не помнящими родства. Нам нужно сохранять память и передавать ее молодому поколению. Чтобы они знали, что в нашей школе вырос настоящий поэт».