Пуша
На мир Пуша смотрел из под нахмуренных бровей таким неодобрительным взглядом, что было понятно, повидал он немало, ибо живёт на свете не первую свою кашачью жизнь.
Держался настороженно, был осмотрительным, передвигался грациозно и степенно, чётко понимая куда держит путь. И, не смотря на то, что был он из породы мелких, пушистых котов, напоминал этакого мужичка лет пятидесяти, поматавшего свой век по вахтам, и наконец обретшего покой в тихом и сытном месте.
Цену своей кошачьей жизни Пуша знал, как расписание кормежек. Понимал он и то, как и что в доме устроено, и кто в нем хозяин.
Изначально, как только Пуша и его мелкий друг приехали в новый дом, заправляла всем женщина, та ещё дамочка. Порядок жизни в новом доме Пуша уяснил сразу: еда на кухне в углу, туалет в кладовке. Жизнь текла вполне обеспеченно. На попытки расчесать его длинную и склонную к сбивания в колтуны шерсть реагировал как и положено - снисходительно, но когти и зубы держал на готове, не любил он эти бьюти-процедуры в принудительном порядке.
Хулиганил Пуша осторожно, он знал, когда Дамочка уходит или занята, и действовал наверняка. Неспеша и деловито он следовал на кухню, где со сноровкой опытного медвежатника открывал дверку кухонного шкафа и также толково, как опытный сортировщик, разбирался с отходами в мусорном ведре. Бывало, Дамочка забывала на столе что- то из съестных припасов, Пуша тихо и быстро уминал плохо лежащее со стола, ни мало не беспокоясь о последствиях. Вид кошачей морды у Пуши был серьёзный и внушающий доверие, а вес не привышал двух с половиной килограммов, этакий милый пушистый зайка, которого никак нельзя заподозрить в ворвстве или хулиганстве. Поэтому за все Пушины проступки отвечал Мелкий. Мелким он был, потому что появился в доме позже Пуши. Рыжего котёнка предыдущие хозяева принесли с улицы, когда Пуше было уже 4 года. Рыжий вырос в крупного шести килограмового кота с жёлтыми, слегка раскосыми глазами. Эта хитрая и немного глупая морда Рыжего отводила от Пуши всякие подозрения и лишала Дамочку сомнений в отношении виновника кухонных преступлений. Дамочка часто трепала Рыжего за уши и грозилась выставить на улицу, однако своим кошачьим нутром Пуша чувствовал несерьзеость этих угроз, и тихая охота на дамочкины запасы стала его любимым времяпровождением.
Стоял на кухне один шкаф, тайну которого Пуше ну никак не удавалось постичь. Шкаф вроде ничем не пах, пока не открывалась его дверь, тогда внутри шкафа включался свет и на стол перемещались объекты волнующих запахов. Кроме этого, открытие двери шкафа всегда предшествовало кормежке. И именно в него прятала Дамочка самые вкусно пахнущие запасы, принесённые в дом в шуршащих пакетах. Но как не крутились Пуша и Рыжий возле шкафа, дверь его повиновалась только Дамочке. Это было как-то несправедливо и даже немного унизительно, потому что показывало всю беспомощность наличия лап и интелекта.
Однажды Дамочка достала из волшебного шкафа бутыль с чудесным запахом квашенного молока. Пуша с отстраненным видом наблюдал как Дамочка вылила чудесную жидкость в кастрюльку и достала ещё что то. И тут раздался звук из маленькой коробочки, которую Дамочка всегда носила с собой, иногда долго рассказывая в неё о чем-то с разными интонациями.
Дамочка вышла из кухни, увлечённо мурлыча с коробочкой. Возможно, Пуше следовало помолиться своим кошачьим Богам, но нельзя было терять время. Послав Рыжему импульс, Пуша проворно, аккуратно вскочил на стол и принялся уничтожать приятную прохладную жидкость. Жидкость им с Рыжим определённо понравилась, Дамочка зачем-то её посолила, вкус от этого был не обычный и слегка напоминал те вкусные круглые лепёшки, оставленные Дамочкой как то на блюде на столе.
Закончив мурлыкать в коробочку Дамочка вернулась в кухню, рыжий кот так же меланхолично сидел у ножки стола, Пуша лежал на подоконнике. Дамочка посмотрела на кастрюлю, открыла волшебный шкаф. Она долго смотрела внутрь, потом опять на стол, опять в шкаф, а потом села на стул и начала смеятся. Истеричка.
Всё Дамочки истерички, это Пуша знал наверняка. Предыдущая дамочка, у которой они с Рыжим жили раньше, бывало лезла целоваться прямо в морду, тогда от неё неприятно и резко пахло. А потом ей вздумалось отвезти их в странное место, где их посадили в клетки. Вокруг было много таких же клеток, в которых сидели тихо или громко орали такие же коты и кошки. Кормили их мало и совсем не выпускали из клеток. От стресса они заболели и стала часто ходить в туалет. Им хотелось вернутся в дом, откуда их увезли. И однажды за ними действительно пришли. Незнакомый человек посадил их в тесную сумку и долго вез куда-то в подпрыгивающем на ухабах доме. Сумка металась по сиденью, от стресса Рыжий тогда прямо в сумке сходил в туалет и оба они выпачкались. Потом их куда то несли и наконец сумку поставили на пол. Почуяв под собой прочную и недвижимую основу, Пуша и Рыжий испытали одновременно облегчение и настороженность. Секунда, и они рванули из сумки на свободу и забились под кровать. Запахи вокруг были незнакомые, но приятные, спокойные и вызывающие аппетит. Сначала они услышали испуганный возглас, одновременно хлопнула дверь, потом зазвучал незнакомый негодующий рык, а потом смех и плач одновременно. Все эти звуки издавала Дамочка. Что её так обрадовало и огорчило Пуша тогда не понял, но учуяв запах пищи, из под кровати вылез. Так они и познакомились. Она была надоедливая, поила чём-то невкусным, заливала прямо в пасть и зажимала её, провоцируя глотать. Рыжий не был бойцом, он был слабак и покорно глотал всё, что в него заливали и закладывали. Но Пуша.. Пуша не сдавался без боя. Он не имел возможности сопротивляться, так как после первого шрама на руке хозяйки, оставленного его когтем, она предусмотрительно заворачивала его в полотенце. Обездвиженный таким коварным образом, Пуша сжимал челюсти, вертел головой, и наконец просто выталкивал языком всё залитое из пасти наружу. Жидкость с пеной текла по шерстистой мордочке, пока Дамочка что то мяукала ему уговаривпющим тоном. Со временем она отстала от него. Пуша заметил, что бока Рыжего стали округлятся, шерсть отрасла, да и Пушу голод перестал мучить, а сон стал спокойным и долгим. Началась новая жизнь, все стало забываться, но недоверие осталось. Пуша не доверял Дамочкам, они истерички.
А потом появился Хозяин. Он просто пришел однажды в дом, принеся с собой кучу вещей и новых запахов, будораживщих Пушины рецепторы.
Кошачьим чутьём Пуша учуял что- то иное, отличавшее Хозяина от Дамочки. Хозяин выходил курить из дома и приглашал с собой Пушу. Они подружились. Пуша ходил с Хозяином совсем не так, как бегал за хозяйкой Рыжий. Он, Рыжий, даже зачем-то стал откликаться на новую кличку. Когда они с Рыжим ещё только переехали к Дамочке из прежней жизни, она придумала им новые имена. Рыжего она стала звать Кузей, а Пушу - Тихоном. Рыжый повёлся, но Пуша упорно игнорировал новую кличку. С чувством собственного достоинства он отстаивал свои границы, в том числе право самому грызть свои когти, и приводить в порядок шерсть под хвостом.
Между Пушей и Хозяином сложились крепкие отношения, которые формировались по своим особым правилам. Пуша ждал Хозяина, он понимал, когда Хозяин зовет его, выходил с ним, сидел, пока тот пускал странно пахнущий дым, вместе возвращались в дом. Спал Пуша тоже рядом с Хозяином, головой на подушке, нос к носу. Если Хозяин переворачивался на другой бок, Пуша обходил по подушке и укладывался рядом, акурат мордочкой в лицо Хозяина. Вечером, когда Хозяин ложился на диван, закидывая руки за голову и смотрел в маленькую коробочку, Пуша взбирался на него, ложился на широкую хозяйскую грудь и дремал, иногда накрытый ладонью Хозяина. И только ему одному откликался Пуша блаженным мурчанием на почесывания за ушком. Дамочка тоже чесала Пушину мордочку за ушами, но отклика не получала, и всегда злилась из за этого. Истеричка. Не то, что бы Пуше было неприятно, однако, необходимо было дать понять Дамочке, что она в круг избранных не входит. Их с Хозяином отношения -это закрытый клуб, для эмоционально стабильных.
Кузя
У Дамочки был рыжий Кузя, ее сынок.
Кузя был очень ласковый. И очень любопытный. Он не осознавал, что вéсит в три раза больше Пуши.
Как он оказался на улице в таком маленьком возрасте, где была его мамка, как он попал в дом, где жил пушистый кот, он не помнил. Он просто рос с пушистым котом, тот время от времени вылизывал рыжую мордочку, и учил молодого кота уму разуму, покусывая за рыжие ляшки и гоняя по дому. Обычно рыжий заваливался на спину и истошно мяукал, призывая кого-нибудь из хозяев обратить внимание на этот беспредел. Он, не осознавая преимущества своих размера и веса, покорно признавал за Пушей лидерство и бесприкословно ему подчинялся.
Пуша посылал ему импульс, когда находил что-нибудь сьедобное на кухне, и когда нужно было прятаться, потому что можно было получить тапком по месту, откуда рос хвост. Обычно, импульсы чередовались с какой-то закономерностью, но это было выше понимания Кузи, и он доверял Пуше. Если он слышал твёрдое "Мау", доносившееся с кухни, значит нужно было бежать туда и жалобно мяукать, тогда хозяйка - Дамочка обычно угощала чем нибудь вкусным. Пуша не умел просить вкусненькое. Он произносил "Мау" только один раз и очень требовательно, а Кузя умел убеждать Дамочку своим нежным и тонким голосочком, повторяя бесконечное "Мя-а-а" и оглаживая изгибами своего длинного тела лодыжки Дамочки. Всё в этом прекрасном мире было хорошо.
Они с Пушей и дамочкой жили в доме, где всегда было тепло и сухо, и можно было смотреть а огромные окна, за ними как за витринами происходило что-то неизвестное, но смутно знакомое. Иногда эти витрины приоткрывались как двери в другой мир, и оттуда долетали новые, манящие, опьяняющие запахи далёкого мира. Там было по разному, иногда холодно, иногда мокро, иногда страшно. Что то грохотало, свистело, шипело и стучало. Иногда залетали в открытые витрины мухи. Можно было радостно гонятся за ними по дому. Иногда долетал запах других существ, кто они и что из себя представляли было не известно. Плохо было только то, что как и волшебный шкаф, витрины всегда были закрыты, и недоступны для кошачьих прогулок.
Но однажды...
(Продолжение следует)