Жила-была я в одном тбилисском районе, где у каждой хатки своя загадка. А самой большой загадкой была наша соседка, Магдалена. Женщина была настолько нелюдимой, что кот ее, по слухам, выл от одиночества. С людьми не общалась, а если и выходила из дома, то с таким видом, будто везет секретный груз в багажнике – инопланетян или, на худой конец, контрабанду хачапури.
К ней иногда наезжали гости. Не то чтобы мафиози, но лица у них были такие… «отчаянные», как в плохом сериале. Взгляд в пол, плечи сгорбленные – видимо, тренировались, чтобы их ни в коем случае не опознали на ограблении местного ларька с вином. Что делала Магдалена, никто не знал. Версии ходили разные: то ли алхимией занималась, то ли каталог Avon продавала так конспиративно, что сама уже забыла, как это делать легально.
А потом она взяла и отправилась в мир иной, оставив после себя лишь пустой дом и сплошные вопросы. И вот однажды, эта мрачная тень в образе женщины подходит ко мне без всякого «привет» и «как дела». Смотрит на меня прозрачными глазами и бухычь: «Опасность в вашу семью придет!».
Я, честно говоря, была в шоке. Не от предсказания, а от наглости нарушить мой личный космос без предупреждения. Посмотрела я на нее и выдам с полной уверенностью: «Вы, бабушка, больны». Махнула рукой и пошла дальше, жарить баклажаны и жить своей жизнью. Ну, думаю, бред сивой кобылы.
А жизнь-то оказалась с юмором! Вскоре я узнаю, что беременна. Радость, слёзы, объятия! Правда, врачи, посмотрев на мою медицинскую карту, сквозь зубы процедили: «Вам вообще-то рожать нельзя. Прям вот вообще». Но я, женщина с характером, решила: «Ребенку – быть!» Настроение было боевое, как у грузинской хозяйки, идущей на рынок торговаться.
Беременность шла неплохо, пока в семь месяцев врачи не настояли на госпитализации. «Ложись, – говорят, – надо полечиться». Чем лечили – не знаю, не интересовалась. Лежала, смотрела в потолок, думала о вечном. А под конец восьмого месяца мой организм видимо решил: «Всё, я устал, отключаюсь».
Помню, легла спать, а потом… а потом начался самый странный аттракцион в моей жизни. Я поняла, что могу летать! Летаю по каким-то коридорам, всё такое. Красота! Но в один из моментов полета я снижаюсь и вижу своё же тело, лежащее на кровати. И тут во мне включился материнский инстинкт: «Надо возвращаться!». Подлетаю ближе, а возвращаться – то ещё удовольствие. Ощущение было, будто натягиваешь на себя старый, грязный, в земле и непонятных пятнах, комбинезон. Фу, противно! Но делать нечего – полезла обратно.
Очнулась я в реанимации. Ночь, тишина, мигает красными лампочками аппарат, а у меня капельница вот-вот закончится. Смотрю на медсестру – пишет что-то, в работе. «Какая глупая! – думаю. – Не видит, что я тут скоро соединюсь с вечностью из-за пустой капельницы!». Решила подать знак. Хочу крикнуть – голоса нет. Хочу ложку поднять, чтобы по тумбочке постучать – рука как вареник. Кое-какому, с пятой попытки, цокнула по пластику.
Медсестра поднимает на меня глаза, а на ее лице – такая дикая радость, будто она выиграла джек-пот. Подскакивает и несется по коридору, оря на весь этаж: «Галина! Пациентка проснулась!!!». Сбежался, кажется, весь персонал, кто не спал. Щупали пульс, меряли давление, в глаза светили – бурно обсуждали, как это так – вернулась. Сделали укол, и я снова отрубилась.
А потом мне снится, что у меня родилась девочка, а меня к ней не пускают кормить. Просыпаюсь и узнаю, что я была в коме 10 дней! А дочка моя, Людочка, тем временем родилась – ростом 36 см и весом 970 граммов, настоящая боевая единица! Лежала в кювезе, как космонавтка в тренажере, а я – в реанимации.
Врачи потом мне сказали, что с моим диагнозом я единственная, кто из больницы вышел «вперёд головой, а не вперёд ногами». Так у нас дома и появилась наша Людочка – маленькая, красивая и лучше всех на свете.
А вы говорите, Магдалена… Сумасшедшая, говорила я. Ну да, сумасшедшая. Ждите вторую часть, там я, наверное, узнаю, что она была ночной волшебницей или как минимум предсказательницей погоды. Но это уже совсем другая история