Часть 7.
Алена вышла на террасу. Спортивное трико элегантно облегало её стройную подтянутую фигуру. Проснувшись она решила отказаться от утренней пробежки, ограничась упражнениями у «станка», которым служили массивные перила летний веранды. Утреннее солнце беспощадно слепило глаза. Закинув голову вверх, прикрыв лицо ладонью, она посмотрела на балкон второго этажа. Кого она ожидала там увидеть?
Конечно же своего любимого мальчика. Своего первенца. Она помахала ему рукой, в знак приветствия. Если бы ни он. Она бы, наверное, сломалась. Только, когда-то вот это совсем маленькое и беззащитное, никому не нужное, кроме неё, создание, вселило в нее силы жить. Только благодаря ему она научилась верить и «бороться». А верить и бороться им пришлось долгих одиноких 5-ть лет, пока она не встретила Евгения.
Насколько же нелепо со стороны, выглядело их знакомство.
Она пришла в его офис, трудоустраиваться на работу. Её усадили в приёмной на диванчик и благополучно забыли о её существовании часа на два. В тот день там творилось полное сумасшествие. Выбирали «брендовое лицо» компании. Длинноногие девицы, блондинки, брюнетки, шатенки, с «бюстом» и с полным его отсутствием, одна, за одной заскакивали и выскакивали из дубовых дверей кабинета «босса». Она с любопытством наблюдала за происходящим. Вот это жизнь. В их лицах не было ни страха, ни печали, ни неуверенности, они все были такие холеные, просто «эксклюзивный товар», для хорошего купца. Этот не выберет, найдётся другой.
В какой-то момент она поняла, что кастинг подошёл к концу и нервно заерзала на месте.
Дубовая дверь распахнулась и на её пороге возник «ОН». Его помощница, сметая всё на своём пути, бросилась на встречу к шефу. Обведя глазами приемную, он остановил взгляд на ней.
- Проходите девушка, - улыбнувшись, обратился «ОН» к ней.
- Евгений Семенович, произошла небольшая ошибочка, - подпрыгивая на месте, писклявым голоском засюсюкала «секретарша». – Ирина Викторовна, маркетолог, в суматохе, сами видите, у нас сегодня просто «проходной двор», привела «ЭТУ», вместо отдела кадров сюда. Сейчас мы все исправим. Девушка, претендует на должность курьера.
Не отрывая взгляда от вжавшейся в диванчик, пунцового цвета «соискательницы», Мелихов схватил двумя огромными руками за щуплые плечи помощницу, отставил её в сторону, размашистыми шагами промерил приёмную.
- Евгений Мелихов, - он протянул руку.
- Алёна, - сглотнув, онемевшими губами в ответ прошептала она. – Смирнова, - не понимая зачем, она назвала свою фамилию.
День их знакомства, кардинально изменил её судьбу и судьбу её сына.
Первым подарком Евгения была «детская комнатка» для Никиты. Увидев её, она разрыдалась.
- Ты чего, Аленушка?
- Женя она стоит наш «годовой бюджет» с сыном.
- Привыкай. Больше вы ни одни, у вас есть я. И теперь о вашем годовом бюджете буду думать я. Поняла?
Она согласно кивнула головой, но тогда она так ничего и не поняла.
«Брендовым лицом» компании она не стала, она стала госпожой Алёной Александровной Мелиховой, супругой строительного олигарха Евгения Семеновича Мелихова.
Прошло 12-ть лет. На свет появился Семён, копия свёкра, Людмила, она же Милочка, невероятно ласковое и добродушное создание, и кроха Зоечка, она же «козочка», прозванная за свой невероятно строптивый нрав.
Женя любил всех 4-ых детей одинаково.
У них была особая традиция. Собираться за общим столом, при любом удобном случае. У каждого члена семьи было свое персональное место.
Если место Никиты пустовало, то в её голове не произвольно возникала мысль, а его вообще, по всем правилам жизни могло бы и не быть, если тогда, много лет назад, она бы послушалась к советам окружающих. Как хорошо, что она это не сделала, сделав, пусть и не легкий, но свой выбор.
- Ты прима! Балетная труппа, отъезжает на полгода в Вену! Такая возможность! Вопрос на пару недель. Ты успеешь! Ты меня слышишь? – Альбина Артуровна, преподаватель «классического балета», которую за глаза называли «Адольфовной», лихорадочно трясла её за плечи. – Тебя заменить некем! Некем! Ты подводишь ребят! Ты негодяйка! Маленькая, трусливая, безответственная сволочь! Столько труда, коту под хвост!
- Я все решила.
- Знаешь сколько я сделала ……! Пальцев на руках считать не хватит! И всё ради балета! В отличии от тебя, я видела цель и смысл своей жизни! Она решила! – пощечина звонким эхом разлетелась по танцевальному классу. – Да, кто ты такая что бы решать?!
- Я Алёна Александровна Смирнова, - отработанным до автоматизма жестом, она развязала пуанты, брезгливо кинув их в угол, выпрямившись, с гордо поднятой голой она раз и на всегда покинула стены театра, вернее его «за кулисье».
- Дрянь, вот кто ты, - услышала она за спиной слова своего, когда-то горячо любимого «наставника».
Ей хотелось развернуться на 180 градусов и высказать всё в лицо дражайшей Альбине Артуровне. О том, что отец её ребенка, её партнер по сцене, оказался «не из тех». Что она застукала его целующимся под лестницей с «Ахиллесом». Что рассказав ему о ребенке, он чуть не потерял сознание от испуга. Придя в себя долго и слезно ползал у неё в ногах прося, об одном, что бы они никому ничего не рассказывала. Что их отношения были чудовищной, роковой ошибкой, что он думал, что не «такой», а оказалось, что он «такой» и женщины ему не интересны.
Никита очень корректный по своей натуре человек, он никогда напрямую не задавал ей вопросов, о своём биологическом отце, отчима, он принял, как отца, ему было тогда 4 года, называл его папой, но она знала, что рано или поздно этот разговор состоится, к нему она готова не была, врать она не умела, но и правду сказать она была не готова.
Вернувшись в театрально общежитие, она в буквальном смысле этого слова, споткнулась о пару чемоданов, в которые небрежно и наспех были сложены её нехитрые «пожитки».
- Алёна, простите, распоряжение «сверху», - консьержка указала пальцем вверх.
- Антонина Захаровна, я всё прекрасно поняла.
- Хочешь, перекантуешься какое-то время у меня? Сама знаешь, кроме кошек, других постояльцев не имеется.
- Хочу, - не задумываясь, ответила она, выбора у неё не было, идти было некуда.
- Держи ключи, адрес сейчас тебе напишу. Не стесняйся, чувствуй себя, как дома, кошек не корми, до моего прихода, какими голодными глазами они тебя не гипнотизировали бы, они у меня на диете. Кочерыжка на днях подоконник отломила, по башке им и схлопотала, благо первый этаж, так сказать «не смертельно», без особых последствий. Полночи по подвалу пролазила, в поисках этой беглянки, но ничего обошлось, нашлась.
Потом был звонок матери.
- Я от тебя такого безрассудства не ожидала, Царствие небесное, твоему отцу, он не дожил до этого позорного дня.
- Мама, мне нужна, вернее, теперь уже нам, нужна твоя помощь.
- На меня не рассчитывай, это твои проблемы.
- Мама, я могу хотя бы приехать, я имею право на квартиру.
- Ха, на какую квартиру ты позарилась, ты отказалась от приватизации, после смерти отца доля перешла мне. Ты, как сама понимаешь осталась без угла. Мне дочь нужна была успешная, а не проблемная. До свидания.
- Мама, - выкрикнула она, в трубке раздались длинные гудки.
Что происходит? Что? Мамочка, я не знаю по каким причинам ты меня не возлюбила с детства. В чем моя вина? Я же твоя единственная дочь! Как же она на тот момент ошибалась, правда раскрылась спустя годы.
Алена курила один раз в жизни, он был первым и последним.
- Девка, ты чего совсем ополоумела? Куришь? Дитя отравить на думала? Дура! – баба Тоня, как сумасшедшая заметалась по лестничной клетке. – Выкинь, эту дрянь и быстро в дом! Своими, вот этими руками башку тебе сверну, - она грозно потрясла в воздухе руками, испещренными сине-лиловыми венами. – Убью!
Последовал жесткий подзатыльник, но каким он был своевременным и заботливым, в отличии от холодной пощечины Альбины Артуровны, Алёна не забыла по сей день.
- Садись. Поговорим. Чаю, сейчас сделаю. Ты чего, девка? Сама жить не хочешь, так о мальчишке подумай.
- Почему, мальчик?
- Рот закрой, а то мухи налетят. Дуреха, у тебя пупок огурчиком, а не арбузом, сына жди.
- УЗИ не показало.
- Я из деревенских, у нас своё УЗИ. Так что имя придумывай.
Время бежало, до родов оставалось три месяца, неизвестность пугала, когда баба Тоня, завела для Алены «неожиданный разговор».
- Сестра моя Нина, та что из Колопаева, прихворала. Уход за ней требуется, вернее сказать, присмотр. Я бы сама поехала, но не могу. Десять лет прошло, как сынок мой Серёжка числится безвести пропавшим, чертова война, будь она не ладна. А я верю, что он жив, - Антонина Захаровна взглянула на неё, своими глазами цвета пепла, когда-то ярко голубыми, с годами, обесцветившимися от горя, тоски и неизвестности. – Я уеду, а он придёт. Мне никак нельзя.
Она была готова выкрикнуть: - Перестаньте сами себе и окружающим врать! Вы же знаете, что Ваш Серёжа уже никогда не придёт! Кому прийти, тот уже пришёл! Он мёртв!
Она открыла рот, но на полуслове задохнулась, малыш пнул её с такой силой, прямо куда-то «под самый дых», что вместо слов из неё вырвался вздох.
Она всё поняла, когда взяла на руки сына, в полу родовом забытье, нащупывая его ручки, ножки, пальчики. Мать верит до последнего.
- Алёна, ты не подумай, я тебя не гоню, - переполошилась баба Тоня. – Живите сколько хотите. Я о вас думаю. В маленьком городишке жизнь спокойнее и экология чище. Да, и Нина, пообещала на тебя квартиру подписать, она одинокая, больше некому.
- Баба Тоня, да о чём Вы говорите? Какая квартира? Рожу и займусь своим квартирным вопросом. Мама, увидев внука, наверняка сменит гнев на милость. Я и сама рада сбежать отсюда, куда глаза глядят, этот город оставил слишком много несбывшихся, неоправданных надежд и разочарований. Смена обстановки пойдет нам двоим на пользу, -он бережно погладила выпирающий в перед живот.
Так она оказалась в городе Колопаеве. Город принял её, как родную. Внеся в её жизнь небывалое чувство спокойствия и умиротворения. Страх растворился.
Она все это время пыталась оправдать мать, типа «утрата любимого человека», «одиночество», «неизвестность перед будущим на старости лет» и прочее.
Мама не смягчилась при виде внука, мама смягчилась только при виде зятя, поняв, что «дочь неудачница со своим выродком» вытащила счастливый «лотерейный билет». Матушка превратилась в «саму любезность».
Вся правда раскрылась после её смерти.
Тетя Лиза, родная сестра матери, подсела на похоронах, заботливо обняв, потянула её за плечо и прошептала сокровенно в ухо: - Эллочка, Царствие ей небесное! Ох, как бы мне не было тяжко, в этот скорбный для нашей семьи момент, но я должна исполнить последнюю волю покойной, - тётушка набожно перекрестилась. – Она составила завещание на своих племянников, моих детей. Ближе у неё нет никого, ты же ей не родная.
Алёна бы умерла, если бы у неё не было «ЕЁ СЕМЬИ».
Продолжение следует...
Начало здесь: