Здравствуйте, дорогие друзья! Наш мексиканский сериал, который казался поистине бесконечным, всё же потихоньку подходит к концу. В прошлый раз мы рассказали о кульминации славного боевого пути армии Уинфилда Скотта, которой, несмотря на все трудности, все-таки удалось достичь главной цели и захватить столицу Мексики! В этой главе мы узнаем, что происходило в Мехико во время оккупации, какой неожиданный скандал разгорелся среди высшего командного состава американской армии, а также расскажем о последнем сражении Санта-Анны . Итак, возвращаемся в Мехико!
Американцы в Мехико
После падения Мехико 14 сентября 1847 года в городе воцарился натуральный хаос. Генерал Уинфилд Скотт еще толком не подошел к Гран-Плаза, главной площади столицы, а президентский дворец уже был полностью разграблен бандами леперос (leperos - букв. прокаженные - общее название для нищих, попрошаек и вообще нижних слоев населения среди мексиканцев). Увидев, что к дворцу приближаются колонны американских войск, попрошайки немедленно разбежались, но уже совсем скоро на улицах стали собираться толпы агрессивных горожан, которые выкрикивали оскорбления в адрес "проклятых гринго". Американским солдатам уже практически удалось разогнать протестующих, как вдруг откуда-то раздался выстрел. Пуля, скорее всего, предназначалась самому Скотту, но попала в ногу ехавшему рядом с ним генералу Гарленду. Следом последовало еще несколько ружейных залпов. Ситуация накалялась. Масла в огонь подлил и Санта-Анна, который, перед тем как бежать из Мехико, решил оставить американцам на прощание небольшой подарок и выпустил из тюрем всех заключенных. В результате, шайки уголовников сновали по округе и нападали на всех, кто попадался им на пути. Похоже было, что армии Скотта придется вести еще одно сражение, на этот раз со всем городом.
Но тут свою роль сыграли высокий профессионализм и выучка американских солдат и офицеров, которые быстро сориентировались в обстановке и приняли решительные меры. Подразделения быстро построились в боевой порядок и открыли огонь по бунтующей толпе, артиллеристы дали несколько картечных залпов, а разведчики быстро определили, из каких домов велась стрельба. Штурмовые группы быстро зачистили здания, совершенно не церемонясь с зачинщиками беспорядков. Такой жесткий и даже жестокий ответ возымел свое действие - бунтовщики моментально разбежались, и в общем и целом, ситуация в городе нормализовалась. Отдельные стычки еще имели место ночью и на следующее утро, но по большому счету, город уже находился у американцев под контролем.
Днем 15 сентября на окраинах появился довольно крупный отряд мексиканской кавалерии, но Скотт отреагировал быстро, и американской пехоте удалось отогнать его без каких-либо потерь. К горожанам потихоньку приходило осознание ситуации - Санта-Анна уже не вернется, а американцы здесь всерьез и надолго. Нужно каким-то образом выстраивать отношения с оккупантами. К счастью, генерал Скотт тоже был кровно заинтересован в благосклонности местного населения, благо у него был богатый опыт налаживания контактов с мексиканцами. Как и в Халапе и Пуэбле до этого, американский главком начал с того, что выпустил общий приказ по армии, в котором предупредил солдат, что война еще окончена, и обязал их быть "трезвыми, опрятными и милосердными". Он также ввел в городе военное положение, закрепил за каждой дивизией и бригадой свой участок ответственности и назначил генерала Куитмана военным комендантом.
Грамотные и своевременные шаги Скотта вновь принесли результат, и к началу октября все волнения в городе окончательно прекратились. Большую роль в умиротворении граждан сыграла католическая церковь, с которой Скотт, как обычно, быстро установил доверительные отношения. Понимал главком и важность средств массовой информации и распорядился выпускать двуязычную англо-испанскую газету, в которой и американским солдатам, и мексиканским гражданам рассказывалось о выгодах совместного мирного существования. Однако Старый Ворчун всё равно чувствовал себя в Мехико довольно неуютно - у него было менее восьми тысяч человек, что просто невероятно мало для контроля над городом, в котором проживало несколько сот тысяч. К счастью, к нему уже шли подкрепления, которым, впрочем, не удастся добраться до Мехико без приключений.
Последний шанс Санта-Анны
Потерпев очередное, на этот раз, по всей видимости, окончательное поражение в боях за столицу, Санта-Анна укрылся в пригороде Мехико - небольшом местечке поз названием Гваделупе-Идальго, которому вскоре предстоит навсегда войти в историю как Мексики, так и Соединенных Штатов. Первое время он с помощью своих шпионов наблюдал за происходившими в городе событиями, определенно надеясь, что скоро там вспыхнет восстание. Если бунтовщикам будет сопутствовать удача, то можно будет присвоить плоды победы себе и устроить очередное триумфальное возвращение. Однако надеждам Наполеона Запада не суждено было сбыться - американцы быстро и уверенно подавили все очаги недовольства и наладили в городе относительно мирную и спокойную жизнь.
Однако так просто Человек Судьбы сдаваться не собирался и задумал очередной хитроумный план. Понимая, что его авторитет как главы государства упал до абсолютного нуля, 16 сентября он сложил с себя полномочия президента и передал бразды правления в руки председателя Верховного суда Мануэля де ла Пенья-и-Пенья, а сам с небольшим отрядом отправился в Пуэблу. Он рассчитывал, что сможет застать небольшой американский гарнизон врасплох и перерезать дорогу на Веракрус, лишив таким образом Скотта подкреплений и какой-либо связи со Штатами. В результате, американскому главкому придется уйти из Мехико и отправиться отбивать Пуэблу, а там уже можно будет поискать какие-то шансы. Как обычно, план был откровенной авантюрой и имел мало отношения к реальности, но если подумать, то какую игру можно еще предложить за Санта-Анну? Собрать монатки и бежать из страны? Нет, на это Величайший из мексиканцев еще не был готов пойти.
Несколько обнадеживал бывшего диктатора тот факт, что Пэубла уже фактически находилась в осаде. 13 сентября, в тот самый день, когда Уинфилд Скотт со своей армией штурмовал Мехико, к городу подошел мексиканский отряд генерала Хоакина Реа численностью около 4 тысяч человек, в основном состоящий из частей Нацгвардии и иррегулярных войск. Реа выдвинул командиру американского гарнизона полковнику Томасу Чайлдсу требование о сдаче, но получил решительный отказ. Казалось, что шансов отстоять город у Чайлдса практически не было. Гарнизон насчитывал всего 500 солдат, плюс под ружье можно было поставить какое-то количество ходячих больных и раненых, ведь в Пуэбле находился госпиталь, где проходили лечение 1800 американских военнослужащих. Однако отважный полковник, ветеран северной кампании Тейлора, решил сражаться до конца.
Он благоразумно не стал цепляться за окраины города и разместил свои немногочисленные войска в укрепленных пунктах - монастыре, форте Лорето и цитадели Сан-Хосе. 16 и 18 сентября Реа попытался атаковать Сан-Хосе, но был отброшен с большими потерями. 22 числа в Пуэблу, наконец, прибыл Санта-Анна с 500 добровольцами и принял командование объединенной армией. Он также потребовал от полковника сдачи и, когда тот отказался, попытался штурмовать монастырь, но и здесь мексиканцев постигла неудача. Атаки разной степени интенсивности продолжались с 27 сентября по 1 октября, но Чайлдсу и его людям каждый раз удавалось отбиться. Подготовка мексиканских солдат оставляла желать лучшего, к тому же них было крайне мало артиллерии. Однако положение американцев в Пуэбле стремительно ухудшалось - у них кончалось продовольствие, а больным и раненым требовались медикаменты. Рано или поздно, храброму гарнизону пришлось бы сложить оружие, но тут случилось неожиданное - 2 октября Санта-Анна с большей частью армии внезапно ушел. Но почему?
Все дело в том, что в это время из Веракруса уже шли долгожданные американские подкрепления. Еще 6 августа в портовый город прибыл 9-й пехотный полк майора Фолиота Лалли, а также небольшие силы добровольческой кавалерии. 19 числа Лалли с примерно тысячей человек добрался до Халапы, где остановился на отдых - по дороге ему пришлось несколько раз столкнуться с мексиканскими герильерос, и около четверти его солдат были ранены или больны. Однако это был лишь авангард второй волны американского вторжения. 20 сентября Веракрус покинул уже гораздо более сильный отряд в 2500 волонтеров во главе с ветераном Буэно-Висты бригадным генералом Джозефом Лейном. Через несколько дней он прибыл в Халапу, где объединился с силами Лалли и двинулся на помощь гарнизону в Пуэбле.
Узнав о том, что к Пуэбле приближается дебклокирующий отряд, Санта-Анна с большей частью армии снялся с позиций и пошел навстречу Лейну. Он понимал, что в открытом бою его разношерстное войско вряд ли сможет что-то противопоставить американцам, и решил укрыться в небольшом городе Уамантла, немного к северу от Национальной дороги. Когда Лейн пройдет мимо, то он внезапно обрушится на американцев с тыла и разгромит их. К несчастью для Санта-Анны, американский командир раскусил его маневр и решил ударить первым. Утром 9 октября кавалеристы Сэма Уокера обнаружили силы Санта-Анны в городе и попытались застичь их врасплох. Однако мексиканцы дали неожиданный отпор, и отряд Уокера понес серьезные потери, а сам техасский рейнджер, прошедший с Тейлором всю северную кампанию, был убит. Но к Уамантле уже подошли основные силы Лейна, которые решительным штыковым ударом буквально снесли оборону противника, захватили несколько орудий и большое количество амуниции и продовольствия. Потери американцев составили всего 30 человек, в основном из отряда Уокера. Мексиканские потери исчислению не поддаются - армия Санта-Анны практически прекратила свое существование, разбежавшись по округе. Лейн провел в Уамантле всего один день, после чего отправился в Пуэблу и 12 октября, наконец, деблокировал ее отважный гарнизон. Последняя кампания Санта-Анны окончилась крахом.
Через несколько дней бывший диктатор получил от президента Пенья письмо, в котором тот освобождал его от должности командующего армией и предписывал ему удалится в любое место по своему усмотрению, где ждать дальнейших распоряжений правительства. Фактически это означало, что Наполеон Запада уже никому не нужен, и его попросту выкинули как дырявое поношенное пончо. Ни у кого не оставалось сомнений, что на сей раз хитрому проныре точно настал конец.
Как бы не так! Величайший еще обязательно вернется, но об этом мы расскажем позже, а пока предлагаю вернуться в Мехико.
Заговор
А тем временем, оккупация мексиканской столицы продолжалась. К концу октября положение окончательно нормализовалось, и в городе снова открылись театры, магазины, лавки, и что самое приятное для американских солдат - бары, казино и дома терпимости. Для людей, которые провели последние несколько месяцев в походе или в бою, постоянно рискуя своей жизнью, подобные заведения стали желанной отдушиной. Естественно, посещение таких мест не могло не сопровождаться периодическими инцидентами между оккупантами и местным населением, но Скотт и его офицеры приложили все усилия, чтобы они не переросли в массовые столкновения. Американцы и мексиканцы потихоньку привыкали друг к другу и даже проявляли неподдельный интерес к чужой культуре. Один американский сержант, посетивший кафедральный собор Успения Пресвятой Богородицы, писал домой: "Подобно бедным индейцам, преклонявшим колени перед алтарем, мы были поражены окружавшим нас великолепием". Не менее популярны были и более приземленные занятия. Особенным успехом пользовались танцы, в первую очередь фанданго, а многочисленные балы и музыкальные вечеринки неизменно собирали огромную аудиторию.
Офицеры, как правило, проводили время отдельно от рядового состава, и, будучи джентльменами, они просто не могли не основать свой клуб. 13 октября прошло первое заседание Ацтекского клуба, членство в котором было доступно для любого офицера, служившего в армии Скотта начиная с осады Веракруса и далее. Первым президентом клуба был избран генерал Куитман, а среди его членов были известнейшие в дальнейшем военачальники, политики и общественные деятели. "Ацтеками" были и два будущих президента США - Франклин Пирс и Улисс Грант. Клуб существует и поныне. Его двери открыты только для тех, кто сможет доказать прямое родство по мужской линии с офицерами, служившими во время Мексиканской войны.
У генерала Скотта, который, разумеется, был одним из первых приглашенных в ряды престижного клуба, были и другие занятия, кроме приятного времяпрепровождения. В частности, 5 ноября ему пришлось разбираться с жалобой архиепископа Мехико Хуана Мануаля, который протестовал против того, что захваченных мексиканских солдат слишком долго держат в плену. Скотт, который очень дорожил хорошими отношениями с католической церковью, не стал ему возражать, но напомнил, что те пленные, которых он уже отпускал ранее под честное слово, впоследствии снова сражались против американской армии. Архиепископ предложил такой выход из ситуации - пленные клялись "перед Богом и Святым Распятием", что больше не будут поднимать оружие против Соединенных Штатов. Нарушение подобной клятвы для крайне религиозных мексиканцев было просто немыслимым и влекло за собой немедленную небесную кару. Такой выход из ситуации устроил всех, и к декабрю все мексиканские солдаты вернулись домой.
Были у главкома и более насущные задачи. В декабре в Мехико начали пребывать первые подкрепления из Веракруса - это была трехтысячная армия Роберта Паттерсона, за которой последовали 4 тысячи солдат ветерана Монтеррея Уильяма Батлера, оправившегося, наконец, от своих ран. Спустя некоторое время к ним присоединились еще 1300 человек полковника Джонстона. Бригада Лейна осталась в Пуэбле. Скотт, наконец-то мог чувствовать себя по-настоящему уверенно - теперь у него было целых 15 тысяч человек, и с такой армией он мог спокойно контролировать не только город, но и близлежащие окрестности. Разумеется, прибытие такого количества новобранцев, в большинстве своем добровольцев, требовало большой работы по наведению среди них порядка и дисциплины, но Старый Ворчун и его офицеры в целом справлялись с задачей. Казалось, все идет хорошо. Однако в это же самое время в рядах армии происходит абсолютно неслыханный скандал, который будет иметь самые серьезные последствия.
Главным фигурантом сей постыдной истории был никто иной, как Гидеон Пиллоу, командир одной дивизий в армии Скотта. Известный юрист и политический деятель, Пиллоу практически не имел военного опыта, если не считать его формальное назначение на должность командующего милицией Теннесси. Профессиональные офицеры, которым по долгу службы приходилось иметь с ним дело, отмечали крайне скудные познания генерала-политикана в военном деле. Еще будучи командиром бригады в армии Тейлора, он отменил караульную службу в дневное время, чем поверг многих офицеров в шок. Еще более анекдотичный случай произошёл, когда он приказал вырыть артиллерийский окоп, но сделал это так, что бруствер оказался позади орудий! Генерал Тейлор отмечал, что Пиллоу "еще предстоит много узнать", прежде чем он сможет руководить войсками, и даже не взял его бригаду в марш на Монтеррей. При Серро Гордо он открыто проигнорировал приказ Скотта и подставил свои войска под анфиладный огонь, а при Контрерасе сначала отправил две бригады Бог весть куда, а потом фактически самоустранился от руководства сражением. Только находчивость Персифора Смита тогда помогла американцам перевернуть ситуацию и добиться победы.
Однако благодаря обширным связям и дружбе с президентом Полком, он сумел получить высокое звание генерал-майора и стать вторым по старшинству офицером в армии. При этом эго теннессийца было обратно пропорционально его военным дарованиям, и он не только крайне болезненно относился к любой критике в свой адрес, но и постоянно стремился приписать успехи коллег и подчиненных себе. Ну а если его постигала неудача, то это происходило, конечно, лишь потому, что те самые коллеги не оказывали ему должной поддержки. Не желая портить и так довольно натянутые отношения с президентом и военным министром Марси, Скотт до поры до времени мирился с выходками взбалмошного генерала, но в один прекрасный момент и его терпению пришел конец.
Началось всё с довольно безобидного инцидента, когда после штурма Чапультепека он оставил две захваченные мексиканские гаубицы себе в качестве личных сувениров. Это было прямым нарушением устава, который гласил, что любые военные трофеи являются собственностью правительства Соединенных Штатов. Кто-то из бдительных офицеров Пиллоу сдал своего командира, и в его адрес были выдвинуты обвинения в превышении полномочий. Тот попытался было переложить ответственность на двух ни в чем не повинных лейтенантов, но потерпел неудачу, и суд вынес ему строгий выговор, постановив вернуть орудия. На этом инцидент был исчерпан, по крайней мере, пока.
Настоящее же возмущение действиями генерала вызвал его отчет военному министру о сражениях при Контрерасе, Чурубуско и Чапультепеке. В нем Пиллоу без тени смущения присвоил все заслуги себе, заявив, что это он по сути руководил войсками при Контрерасе, практически не упомянув о роли Скотта и Смита. Он также дал понять, что именно он приказал штурмовать Чапультепек и организовал преследование отступающей мексиканской армии. Такое откровенное передергивание фактов привело Скотта в бешенство, однако он сумел взять в себя в руки и написал Пиллоу достаточно дружелюбное письмо, в котором просил генерала обратить внимание на несоответствия в его отчете и исправить их. Тот ответил в откровенно заискивающем ключе, лицемерно поблагодарив главкома за хорошее отношение, но дав понять, что Скотт вообще-то должен быть благодарен ему за такую хорошую работу. Возможно, ситуацию удалось бы разрядить при личной встрече, но Пиллоу был ранен и не мог посетить Скотта, а сам Старый Ворчун не посчитал нужным удостоить подчиненного визитом. Стороны обменялись еще парой абсолютно ничего не значащих писем, и дело вроде бы удалось спустить на тормозах. На деле же, все только начиналось.
В начале октября в Мехико прибыл очередной выпуск нью-орлеанской газеты "Дельта", в котором в числе прочих была статья анонимного автора под псевдонимом "Леонид". В ней, в частности, говорилось:
"План битвы при Контрерасе, разработанный Пиллоу, был хорошо продуманным и абсолютно верным. Он в очередной раз продемонстрировал свой гений и отличное знание военного искусства, что повергло в шок профессиональных солдафонов. Его маневр был очень похож на тот, что применил Наполеон под Ульмом... Во время этой великой двухдневной битвы генерал Пиллоу командовал всеми американскими войсками, кроме дивизии Уорта, которая не участвовала в сражении.... Генерал Скотт отдал за все время всего лишь один приказ..."
Подобный образчик наглого и абсолютно неприкрытого вранья ожидаемо вызвал в армии бурю негодования. Солдаты и офицеры публично рвали газетные листы, а некоторые и вовсе использовали их по, скажем так, не совсем прямому назначению. Естественно, сразу же были предприняты попытки выяснить, кто скрывается под личиной Леонида. И тут корреспондент "Дельты" Джеймс Френер вспомнил, что пару недель назад генерал Пиллоу попросил его переслать в редакцию статью, которая поразительно напоминала скандальный памфлет, вышедший в последнем номере. Френер принимать статью отказался, так как понимал, что она не содержит ни слова правды. Журналист пришел к выводу, что кто-то тайно подложил листы в его почту, и таким образом статья и попала в Новый Орлеан.
Пиллоу, которого фактически поймали за руку, разыграл неподдельное удивление и яростно все отрицал. Тем не менее, он на время успокоился и пока что не предпринимал никаких ответных действий. Но и это было еще не всё. 23 октября армейская газета "Звезда" перепечатала статью из "Питтсбург Пост", где о Пиллоу не было ни слова, зато там утверждалось, что Скотт понаделал при штурме Мехико кучу ошибок, а спасли его генерал Уорт и майор Дункан, которые, оказывается, и предложили обходной путь вдоль озера Чалко вместо лобового штурма Эль-Пеньона. А в начале ноября последовала еще одна статья, на этот раз под псевдонимом "Веритас" (лат. - истина), которая в очередной раз восхваляла великого покорителя Мексики Гидеона Пиллоу, при этом, естественно, поливая грязью старого главнокомандующего.
На этом терпение Скотта окончательно лопнуло. Он достал из своих архивов древнее, времен Войны 1812 года, положение, которое, тем не менее, еще сохраняло свою силу. Оно гласило, что "публикация любой частной переписки, отчетов и прочей корреспонденции без санкции вышестоящего командира запрещена", и что нарушившие его офицеры подлежат военную трибуналу. На этом основании Скотт выпустил официальный приказ, в котором решительно осудил авторов завиральных статей и предупредил, что имеющие к этому отношение офицеры будут подвергнуты самому суровому наказанию. Тут уже взбеленился генерал Уорт, который счел, что Скотт рассматривает его в качестве одного из подозреваемых. Скотт ответил лишь, у него нет доказательств, но если это так, то он не постесняется предать суду и своего старого друга. Однако Уорт не успокоился и написал открытое обращение самому президенту, в котором обвинил командующего в несправедливости и предвзятом отношении. А тут масла в огонь подлил и майор Дункан - он признался, что это он написал своему другу в Питтсбург письмо, которое и стало основой для газетной публикации.
С главкома было довольно. Он приказал немедленно арестовать Пиллоу, Уорта и Дункана, предъявив им официальные обвинения в неповиновении и поведении, порочащем честь офицера. Судьбу смутьянов должен был решить трибунал.
Здесь у читателя может возникнуть закономерный вопрос. Оккупация, заговоры, скандалы - это все хорошо, но почему американская армия до сих пор оставалась в Мехико? Неужели даже после падения столицы мексиканское правительство не шло на мирные переговоры? Или это специальный представитель президента Николас Трист не предпринимал никаких попыток положить конец затянувшейся войне? Конечно же нет. Трист весьма добросовестно выполнял свою работу, и переговоры шли полным ходом. Но о них, а также о том, чем закончилась позорное газетное дело, мы узнаем уже в следующей - предпоследней - главе нашего цикла. Спасибо за внимание, скоро увидимся!