Прошло почти два года, а воспоминания о рождении дочери до сих пор будоражат. Всё было так неоднозначно: и светлые моменты, и откровенный ужас. Решила рассказать, потому что многие сталкиваются с тем же.
Начало: страшный диагноз и поддержка
Встала на учёт к врачу, которую в городе недолюбливали — ходили слухи, будто она «угробила детей». А мне она показалась отличным специалистом: без лишних назначений, но на все мои, даже самые глупые, вопросы отвечала подробно и спокойно. И вот в 15 недель — звонок из ЖК: «Высокий риск синдрома Дауна». Что я пережила за те сутки — не описать.
Нас направили в областной центр на дополнительные анализы. Мы с мужем, взвесив все риски (процент ошибки, опасность пункции, долгую дорогу назад), решили: это наш ребёнок, и мы примем его любым. Наша врач нас поддержала: «Беременность идеальная, а проценты — они на то и проценты». И знаете? Родился абсолютно здоровый малыш.
За неделю до ПДР меня упекли в патологию — возраст, первородящая, надо быть под наблюдением. Лежала там, ела яблоки и смеялась до слёз с девчонками на сохранении. Но как же хотелось домой, на свою кровать.
Начало родов: долгое ожидание
Схватки начались в пятницу, но нерегулярные. Я, как умная, ходила по коридору. В пятницу утром — открытие всего на палец. Домой не отпустили. В час ночи субботы схватки всё так же скачут: то каждые 4 минуты, то 7. КТГ хорошее. Смотрю — снова палец! Акушерка говорит: «Иди, поспи». А как уснёшь, когда в палате трое девушек на сохранении, и шуметь нельзя?
К утру субботы силы были на исходе. Схватки всё те же. Мне делают клизму и отправляют в родзал. И тут начался треш.
Родзал: ад на земле
Ходить я уже не могла — ноги не слушались. Хотелось свернуться калачиком и просто дышать. Врач проводила осмотры с такой болезненностью, что я готова была уползти через изголовье кресла. Решили вскрыть пузырь. Я уже была согласна на что угодно, лишь бы процесс пошёл быстрее.
Дочь вертелась, КТГ постоянно сбивалось. Лежать на спине нельзя — немела нога. Приходилось часами лежать в одном положении, чтобы «поймать» нужную ленту. Врач осматривала ещё несколько раз. У меня до сих пор ощущение, что она вручную открывала шейку — искры из глаз были такими яркими, что я подумала: «Вот бы в медвузах ограничения по размеру рук были, а не только по баллам ЕГЭ».
Пузырь вскрыли около 11 утра. К шести вечера открытие было почти полным, но процесс встал. Врач приготовила окситоцин. Я впала в панику — наслушалась, что после него боль становится невыносимой.
Умолила отпустить меня в душ. Побыла там 15 минут — стало намного легче! Но ненадолго. Меня начало выключать: я стояла и засыпала на ходу. Врач раздражённо бросила: «С тобой возиться — хватит! На стол!». Эта фраза добила меня окончательно. Я была в ступоре, ничего не соображала. Хорошо, что с нами была мудрая акушерка — своими шутками и обнимашками при переодевании она буквально вернула меня к жизни. Позже я узнала, что такое «засыпание» перед потугами — это нормально, организм дает передышку. Но мне её не дали.
Потуги и точка невозврата
И случилось то, что я не могу простить. Я почувствовала первую потугу, говорю об этом и вижу… огромный локоть врача у меня на животе. Она начала давить! Как я закричала! В тот момент я не сообразила, что можно крикнуть «нет» или оттолкнуть. Врач потом зло бросила: «Нашлась тут цаца! Я помочь хотела, а она мордой воротит».
За 5 потуг я родила дочь. Мне её не положили на живот и даже не объяснили почему. Но потом было что-то очень трогательное: простая санитарка, которая молча стояла рядом всё время, принесла мне горячий сладкий чай и поила с ложечки. Это был единственный лучик человечности.
Месть врача?
Самое ужасное ждало на третий день. Врач пришла на осмотр. По её лицу я поняла — что-то не так. Фраза «ща будет неприятно» оказалась преуменьшением. Я думала, оторву ручки у кресла от боли. Она ушла, а на мой вопрос акушерка (не та, добрая) тихо объяснила: «Шейка рано закрылась, матка не очистилась. Врач чистила вручную». Уже потом, общаясь с другими мамами, я узнала, что эту болезненную процедуру делают под обезболиванием.
Этого врача многие хвалят. А я считаю, ей давно пора на пенсию. Я далеко не первая, кому она «помогала» локтями, лишь бы ускорить процесс.
Будущее: хочу ли я ещё детей?
Хочу. Однозначно. Но рожать буду только дома. Даже если положат в патологию, приеду в роддом в последний момент. Один раз у меня отняли право родить самой — я сделаю всё, чтобы вернуть его в следующий раз.
До сих пор мучаюсь вопросами: нужен ли был окситоцин? (Кстати, с ним больнее не стало). Обязательно ли было вскрывать пузырь? На меня не кричали, но это отношение, это равнодушие и та боль… Они омрачают всё, особенно та самая «чистка наживую».
А в нашем роддоме, кстати, ни на одной двери, даже в туалете, нет замков. Может, это и требование, но чувствуешь себя совсем беззащитной.
Эта история — не чтобы напугать, а чтобы поддержать тех, кто прошёл через подобное. Вы не одни.