После разгрома Наполеона и Венского конгресса 1815 года на территории Франции остался 30-тысячный русский оккупационный корпус под командованием графа Михаила Воронцова. Это был уникальный эксперимент: вчерашние враги должны были жить бок о бок. И этот опыт, полный конфликтов и неожиданной дружбы, опроверг многие стереотипы.
Первые месяцы 1816 года были самыми тяжелыми. Дисциплина падала: голодные солдаты воровали еду и фураж. Наказания были суровыми — провинившихся прогоняли сквозь строй, и такие приговоры часто равнялись смертной казни.
Но причина бунтов часто крылась в обмане французских поставщиков. Те не гнушались подмешивать в муку песок — порой в таких количествах, что хлеб было невозможно жевать. В одном из отчетов говорится о 79 кг песка в 45 мешках зерна! Французские власти, опасаясь масштабного насилия, стали жестко карать жуликов, понимая, что терпение русских солдат не бесконечно.
Тамара Левченко: как фронтовая медсестра чуть не увела Леонида Брежнева из семьи
Еще одной из причин конфликтов с местными властями стали русские бани. М. С. Воронцов приказал выдать каждой войсковой единице по 100 франков на устройство бань, но разрешение на строительство выдавала французская сторона, которая делала это очень неохотно. Русские бани для французов были варварской диковинкой, особенно окунание в холодную воду после выхода.
Первоначально солдаты находились на постое у местных жителей, которых это сильно обременяло, поэтому было решено перейти на казарменное проживание. Поселение в казармы уменьшило число конфликтов. Это имело свои недостатки: в январе 1818 года егеря 12 дивизии в городе Ле-Като, проживавшие в плохо обустроенных казармах, заразились офтальмией — тяжелым воспалением оболочки глаз. В итоге 93 егеря остались без зрения.
Не обошлось без неприятностей от французских военных. Местные таможенники не раз и не два безнаказанно убивали и ранили русских солдат и казаков под надуманными предлогами. Самым громким было дело в селе Ларуйи, где трое таможенников зарубили в кабаке невооруженных русских солдат. При этом сбежавшиеся на крик своих погибающих товарищей солдаты не устроили самосуд над французами, а доставили их французским властям. Королевский прокурор в Авене отпустил преступников, что вызвало возмущение Воронцова; пытаясь хоть как-то сгладить это, глава французского правительства Ришелье добился увольнения прокурора, генеральный директор таможни стал строже отслеживать столкновения своих подчиненных и русских. Французское правосудие было издевательски несправедливо в отношении русских военных.
Что на самом деле случилось между Пушкиным и Дантесом?
Тем не менее, были и положительные стороны отношений между русскими и французами — например, русский военный корпус участвовал в местных французских праздниках. Показателен тот факт, что прусский оккупационный корпус, находившийся в Арденнах, часто был уличен в драках на устраиваемых балах, в связи с чем эти баллы были запрещены; но в местах пребывания русских балы устраивались 2 раза в месяц. О добрых отношениях двух народов говорят совместные патрули, борьба с пожарами, чего не могло произойти с теми же пруссаками и саксонцами. Часто в оккупированных городах происходили русско-французские свадьбы, что также говорит о добрых отношениях между двумя народами.
Стоит понимать, что русский корпус был расквартирован на республиканском севере, лояльном Наполеону, поэтому русские в их глазах оставались врагами; этим и объясняются все случаи преступлений. Тем не менее русские войска были более дисциплинированы благодаря усилиям графа М. С. Воронцова, за что пользовались большим уважением, чем военные других иностранных оккупационных сил.