Экранизации дарят классике вторую жизнь и... новые режиссерские смыслы. По следам кинопремьеры «Семейного счастья» по роману Толстого Вера Пашкова — филолог, преподаватель ПСТГУ:
Тема семьи в творчестве Толстого (-ых) занимала важное место. Оставшийся сиротой, намыкавшийся с братьями и сестрой по тетушкам, Лев Николаевич всегда мечтал о Доме с большой буквы. При разделе наследства попросил себе именно Ясную Поляну — родовое имение Толстых: здесь он хотел построить (и построил!) свое гнездо.
Лев искал невесту долго. Было несколько неудачных ухаживаний, в том числе история с Валерией Арсеньевой. Обстоятельства этих так и не сложившихся отношений близко к действительности изложены в начале романа «Семейное счастье». Опекун осиротевшей девушки влюбляется в нее, она в него, они женятся, несмотря на существенную разницу в возрасте…
Это малоизвестное произведение Льва Николаевича, которого сам он потом стыдился, — своеобразная программа воспитания будущей жены и (что в случае Толстого уже полностью мысленный конструкт, так как роман был опубликован в 1859 году, еще до женитьбы на Софье Берс), — история первых лет брака, разочарования в первой взаимной влюбленности и перерождения этого чувства в нечто более прочное и глубокое.
Что было необычно для мужчины-писателя того времени — роман написан от имени молодой женщины. Она старается быть ровней мужу в духовном отношении, и хотя не всегда ей удается сохранять идеальную чистоту стремлений, она возвращается к прежним идеалам (и заодно к деревенской жизни):
«С этого дня кончился мой роман с мужем; старое чувство стало дорогим, невозвратимым воспоминанием, а новое чувство любви к детям и к отцу моих детей положило начало другой, но уже совершенно иначе счастливой жизни...»
Но есть у этой истории и темный двойник. Много лет спустя Софья Андреевна Толстая напишет «по поводу “Крейцеровой сонаты"» свою версию событий — повесть «Чья вина?» (1892-1893, впервые опубликована в 1994). Завязка повести совпадает с романом «Семейное счастье»: немолодой, поживший уже мужчина страстно влюбляется в дочь своего покойного друга — вернее, в ее молодость и красоту, женится — и оказывается духовно несоизмеримо ниже своей жены, которая, тем не менее, любит его, как обещала, принимая предложение.
Она управляет домом, воспитывает детей, помогает крестьянам, занимается собственным развитием — читает философов, пишет картины… А муж продолжает видеть в ней лишь ее красоту и больше всего боится быть обманутым, проецируя свою порочность на чистую натуру жены. Финал повести и трагичен, и предсказуем. Каждый из супругов Толстых в своем произведении выписал «лучшую версию себя», а Софья Андреевна — еще и худшую версию своего мужа (правда, ей невольно веришь больше, чем Льву Николаевичу).
А вот режиссер Стася Толстая, по совместительству жена прапраправнука писателя, сняла еще одну, свою историю. Основной сюжет вроде бы взяла у Толстого, мрачное настроение и один-два важных эпизода — у Софьи Андреевны, приправила всё постмодернистской иронией, водкой с огурцом и значимыми анахронизмами, а посыл, кажется, вложила вообще феминистский.
Мол, вот полюбила его прекрасная девушка, всё так хорошо начиналось (сцена венчания снята в заброшенной церкви — красиво и условно), а тут гротескная свекровь, которой лишь бы заточить невестку в детской на фамильном «родильном» диване, скука, ревность мужа и искушение светским успехом, с которым героиня всё же справляется, но в финале — что?.. Они снова в деревне, у нее дети, поседевший муж, наступает ранняя осень — и «всё же хорошо»? Или нет?
Смотрите также:
Худсовет «Почему мы не проклинаем Толстого (и священник тоже)»