Председатель Совета судей России Виктор Момотов оказался в центре грандиозного коррупционного скандала с активами в девять миллиардов рублей и уличён в связях с организованной преступной группировкой.
Буквально только что по лентам информагентств пробежала новость, которая сейчас бьёт рекорды просмотров. Речь о претензиях Генпрокуратуры не к кому-нибудь, а к председателю Совета судей России. Выше должностью только председатель ВС РФ.
Этот иск в Останкинский суд Москвы можно смело назвать документом, который потряс не только обывателей, но и основы российской судебной системы. И дело даже не в сумме – девять миллиардов рублей. И не в перечне имущества – более сотни объектов, от земельных участков до роскошных гостиниц. Дело в имени ответчика. Тот, кто по долгу службы обязан быть эталоном неподкупности и честности, главный хранитель судейской этики всей страны, председатель Совета судей России Виктор Момотов, сам оказался на скамье подсудимых. Только не в уголовном процессе – пока, – а в гражданском, где Генпрокуратура требует обратить его колоссальные активы в доход государства.
Представьте себе эту картину. Человек, чья подпись стоит под ключевыми разъяснениями Верховного суда, которые для любого юриста – закон. Ученый-правовед, автор сотен трудов о справедливости и добросовестности. Член Президиума ВС РФ, высший квалификационный класс. Он не просто вершил правосудие – он формировал его идеологию. И этот же человек, как утверждает надзорное ведомство, годами вел двойную жизнь, построив империю под названием «Marton» на сомнительном фундаменте.
Генпрокуратура рисует схему, достойную криминального сериала. По версии следствия, судья Момотов нарушил один из главных табу – запрет на предпринимательскую деятельность – и вступил в альянс с людьми, которых в иске прямо называют «представителями криминалитета». Владелец сети отелей Андрей Марченко, лидеры ОПГ «Покровские» Андрей Коровайко и Олег Чебанов – вот его предполагаемые партнеры. Симбиоз, немыслимый для здравомыслящего человека: высший судейский чин и организованная преступная группировка.
Их методы, как следует из иска, были просты и циничны: «коррупционное использование власти, силовые захваты и вынесение неправосудных судебных актов». Читайте между строк: господин Момотов, используя свое служебное положение, якобы предоставлял группе «крышу» в виде нужных решений, а те, в свою очередь, «отжимали» активы и делились добычей. Яркий пример – земельный участок в Ростовской области, полученный в 2010 году «за оказанные услуги», где позже вырос десятиэтажный отель «Marton Седова». Фемида в таком тандеме меняет весы правосудия на весы для взвешивания прибыли.
Но самый чудовищный вывод, который напрашивается – это масштаб системного разрушения. Момотов, как председатель Совета судей, обладал огромным влиянием на кадровую и организационную политику в судах. Генпрокуратура утверждает, что он «вовлекал в эту деятельность органы судебной власти, которые находились в его подчинении». Проще говоря, коррупционная сеть могла пронизывать всю вертикаль. Одиннадцать объектов недвижимости были легализованы через суды «при корыстном содействии Момотова». Это значит, что де-факто государственная судебная система работала на личное обогащение одного из своих руководителей.
Цифры говорят сами за себя: 44 земельных участка, 51 объект недвижимости, 40 гостиничных комплексов от Калининграда до Вологды. Недоплаченные в бюджет налоги на сумму свыше полумиллиарда рублей. Незаконно полученные 100 миллионов из казны Краснодара. Это не просто обвинения в коррупции. Это портрет миллиардера в судейской мантии.
Что чувствует сейчас простой гражданин, идущий в суд за правдой? Какое доверие может быть к системе, когда ее высший жрец обвиняется в таком беспрецедентном конфликте интересов? Риторический вопрос.
Судья Момотов прошел путь от преподавателя КубГУ до вершины судебного Олимпа. Его биография – пример выдающейся карьеры. Но теперь вопросы есть не только к нему, но и ко всему российскому правосудию. Этот иск – не просто иск о конфискации. Это громкий сигнал о болезни, которая поразила самые высокие этажи одной из трех главных ветвей власти. Когда я читаю, что мигранты оставили инвалидом или отправили в мир иной кого-то из коренных граждан, а отделались или штрафом, или условным сроком, я не могу не думать о коррупционной составляющей этого решения и незримой мохнатой руке диаспоры. После таких новостей как можно верить в правосудие? Теперь от того, как закончится эта история, зависит, сможет ли российская Фемида снова смотреть людям в глаза без стыда.