Джаз, короткие платья, шампанское рекой… Мы привыкли думать о «ревущих двадцатых» как о сплошном, беззаботном празднике. Но за этим карнавалом скрывалась глубокая драма «потерянного поколения», которое пыталось забыться после ужасов Первой мировой войны и отчаянно искало новые смыслы.
Именно в это десятилетие родилась литература, которая смотрит на мир без иллюзий, но с огромной жаждой жизни. Мы собрали 8 главных книг той эпохи, которые показывают её со всех сторон: от роскошных вилл на Лонг-Айленде до охваченного хаосом Берлина, от тихого английского детектива до внутреннего мира лондонской леди.
А в конце вас ждет промокод на бесплатные 45 дней чтения!
«Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд
Ни один разговор о «ревущих двадцатых» не может обойтись без этой книги. Молодой и скромный Ник Каррауэй переезжает в пригород Нью-Йорка и становится соседом таинственного миллионера Джея Гэтсби. Каждые выходные тот устраивает грандиозные вечеринки, на которые съезжается весь свет, но самого хозяина почти никто не видел.
Ник оказывается втянут в мир роскоши, джаза и запретного алкоголя, постепенно понимая, что весь этот блеск — лишь декорация для отчаянной попытки Гэтсби вернуть свою давно потерянную любовь, Дэйзи. Погоня за американской мечтой, пьянящее чувство вседозволенности и горькое похмелье — книга Фицджеральда стала квинтэссенцией эпохи.
«Фиеста (И восходит солнце)», Эрнест Хемингуэй
Если «Гэтсби» — это роман о погоне за американской мечтой, то «Фиеста» — о полном в ней разочаровании. Группа американских и британских экспатов, травмированных Первой мировой войной, бесцельно колесит по послевоенной Европе. Они пытаются заглушить внутреннюю пустоту и душевные раны алкоголем, путешествиями и мимолетными романами, отправляясь из богемного Парижа в дикую Испанию на праздник Сан-Фермин.
Хемингуэй своим знаменитым «телеграфным» стилем создал портрет «потерянного поколения» — людей, которые видели слишком много, чтобы верить в старые идеалы, и отчаянно ищут хоть какой-то смысл в хаотичном и прекрасном новом мире.
«Убийство Роджера Экройда», Агата Кристи
Джаз и вечеринки — не единственные приметы «ревущих двадцатых». Для литературы это было время золотого века классического детектива.
В тихой английской деревушке убит богатый и влиятельный Роджер Экройд. Дело кажется неразрешимым: у всех есть алиби, но у каждого — свой мотив. К счастью, по соседству поселился ушедший на покой бельгийский детектив — маленький усатый человечек по имени Эркюль Пуаро. Его расследование превращается в виртуозную игру ума, а революционный финал этой книги навсегда изменил правила жанра и до сих пор считается одним из самых гениальных ходов в истории литературы.
«По эту сторону рая», Фрэнсис Скотт Фицджеральд
Именно этот, во многом автобиографичный, роман сделал 23-летнего Фицджеральда голосом своего поколения и королём «века джаза». Мы следим за судьбой Эмори Блейна — красивого, амбициозного и слегка самовлюбленного юноши из хорошей семьи, который ищет себя в Принстонском университете, на полях сражений Первой мировой и в салонах Нью-Йорка.
Повествование ведёт нас через первую любовь, первые разочарования и болезненное взросление в эпоху, когда старые викторианские ценности рухнули, а новые ещё не появились. Книга стала настоящим культурным взрывом, впервые честно показав мир «золотой молодёжи» с их стремлением к свободе, богатству и славе.
«Миссис Дэллоуэй», Вирджиния Вулф
Пока в Америке гремел джаз, в Лондоне происходила другая, более тихая, но не менее мощная революция — революция в сознании. Весь роман — это один день из жизни Клариссы Дэллоуэй, представительницы высшего общества, которая готовится к званому вечеру. Никаких убийств и погонь — всё действие происходит в головах персонажей. Мы погружаемся в поток их мыслей, воспоминаний, сожалений и тайных желаний.
Вирджиния Вулф, используя новаторскую технику «потока сознания», создала пронзительный портрет эпохи: хрупкость мира после войны, ограничения, наложенные на женщин, и огромная пропасть между внешним фасадом и богатой внутренней жизнью человека.
«Бэббит», Синклер Льюис
Не все в «ревущие двадцатые» прожигали жизнь на вечеринках. Большинство американцев мечтали о другом — о стабильности, успехе и уважении соседей. Именно такому человеку, преуспевающему риелтору Джорджу Бэббиту, и посвящён этот сатирический роман. У него есть всё: дом, семья, автомобиль, членство в престижном клубе. Но за фасадом благополучия скрывается гнетущая пустота и тоска по чему-то настоящему.
«Бэббит» — это едкий и безжалостный портрет мещанства и конформизма, за который Синклер Льюис получил Нобелевскую премию, а само слово «бэббит» вошло в язык как синоним ограниченного, самодовольного обывателя.
«Мерзкая плоть», Ивлин Во
Британский ответ Фицджеральду — более язвительный, более абсурдный и, пожалуй, ещё более безжалостный. Роман представляет собой головокружительный калейдоскоп из жизни лондонской «золотой молодёжи», которая носится от одной бессмысленной вечеринки к другой, попадая в самые нелепые ситуации. В этом хаосе молодой писатель Адам пытается заработать денег, чтобы жениться на своей ветреной возлюбленной Нине.
Ивлин Во с фирменным чёрным юмором запечатлел лихорадочную, почти истерическую энергию поколения, которое танцует на краю пропасти, предчувствуя надвигающуюся катастрофу новой войны.
«Берлин, Александерплац», Альфред Дёблин
Если Америка и Англия «ревели», то Веймарская Германия буквально билась в лихорадке. Этот великий роман — грохочущий, хаотичный и невероятно мощный портрет Берлина конца 1920-х. Главный герой, Франц Биберкопф, выходит из тюрьмы с твёрдым намерением начать честную жизнь. Но сам город — огромный, жестокий, соблазнительный монстр — затягивает его обратно на дно.
Используя новаторскую технику монтажа, смешивая жаргон, газетные вырезки и библейские мотивы, Дёблин создал настоящий звуковой и визуальный слепок эпохи — оглушительный и трагический гимн современному мегаполису накануне его падения во тьму.
❓А у вас какая любимая книжная эпоха?
Дарим вам промокод DZEN на 45 дней подписки Яндекс Плюс для новичков. Подписывайтесь!