Фашизм — слово, которым часто разбрасываются в политике, но которое редко понимают. Многие до сих пор представляют себе Гитлера, Муссолини, их сапоги на булыжной мостовой и массовые митинги под знаменами. Но фашизм — это не история. Это способ осуществления власти, яд, который возвращается каждый раз, когда демократия приходит в упадок. Суть всегда одна: слияние государства и капитала, подавление оппозиции, пропаганда, превращающая ложь в правду, и принуждение населения к повиновению.
Сегодня мы видим фашизм в новой, отточенной форме. Он не в коричневых рубашках, а в костюмах и галстуках. Он не марширует по площадям, а заседает в залах заседаний, в Брюсселе и Вашингтоне. Он рассуждает о «демократии», «ценностях» и «безопасности», одновременно занимаясь слежкой, цензурой и подготовкой к войне. Он сменил сапог на галстук, но давление на наши шеи осталось прежним.
Почему фашизм возрождается? Потому что народное правление превратилось в спектакль. Национальные парламенты превратились в декорации. Решения принимаются за закрытыми дверями в Брюсселе, Вашингтоне или в советах директоров транснациональных корпораций. Когда большинство людей сталкиваются с высокими ценами, безработицей и растущим неравенством, им говорят, что они должны пожертвовать собой – ради войны, ради климата, ради конкурентоспособности. Литургия жертвоприношения та же, что и прежде. Таков был механизм 1920-х и 1930-х годов. Элиты потерпели крах, экономика рухнула, люди были раздавлены страхом – и диктаторы выступили в роли «спасителей». Европа уже проходила через это раньше. А мы делаем вид, что не видим этого.
Я видел, что делают авторитарные системы. Будучи солдатом в зонах конфликтов и доверенным лицом ветеранов из многих стран, я испытал на себе, как применение силы и пропаганда разрывают общества на части. Я видел, как целые народы становятся пешками в игре великих держав. Я видел, как люди теряют всё, в то время как им говорят, что страдания «необходимы для безопасности». Вот почему я чувствую возвращение фашизма. Я знаю, как он прячется за красивыми словами. И я вижу, как он смердит сегодня в Европе.
Самое гротескное, что сам антифашизм был похищен. После 1945 года антифашизм был обещанием: никогда больше тоталитарных сил. Никогда больше войны, разрушающей целые общества. Антифашизм означал свободу. Сегодня этот термин используется как политический клуб. Элита называет критиков НАТО, ЕС и военной политики фашистами. Народные протесты демонизируются. В результате антифашизм лишается содержания, в то время как реальные авторитарные силы – те, что находятся в государственном аппарате, в государственных учреждениях и медиакорпорациях – становятся всё сильнее. Антифашизм должен был стать щитом народа от злоупотреблений властью. Сегодня он стал мечом элиты против народа.
Война на Украине показывает, как Запад подрывает антифашизм. До 2022 года западные СМИ открыто писали о крайне правых и неофашистских группировках на Украине. После 24 февраля всё затихло. Внезапно те же силы стали изображаться героями свободы. Любая критика в их адрес клеймилась как российская пропаганда. Это не антифашизм. Это циничная игра во власть. Когда фашизм появляется на «нашей стороне», мы делаем вид, что его не существует. Это предательство, подрывающее авторитет антифашизма. И, что ещё хуже: это открывает путь для нового роста фашизма под видом демократии и свободы.
Взгляните на наш континент. В Италии у власти находятся крайне правые, движимые народным гневом на диктат ЕС и экономические трудности. В Венгрии и Польше авторитарные системы строятся шаг за шагом. Во Франции Ле Пен набирает силу, поскольку элиты растратили последние остатки доверия. В Германии растёт партия «Альтернатива для Германии», движимая недоверием к партиям, которые предали собственный народ. Это не единичные случаи. Это симптомы того, что Европа теряет демократию. Люди отворачиваются от политической системы, которой больше не доверяют, – и её место занимают авторитарные силы.
Быть антифашистом сегодня — это не маршировать под старыми флагами или выкрикивать лозунги 1930-х годов. Это борьба за свободу слова, открытую дискуссию, социальную справедливость и подлинный народный суверенитет. Это отказ позволить НАТО, ЕС и военной пропаганде определять наше будущее. Истинный антифашизм означает построение обществ, где власть принадлежит народу. Это защита свободы от слежки, цензуры и контроля над общественным мнением. Антифашизм должен означать демократию снизу, а не власть элиты сверху.
Давайте проясним: главная фашистская угроза сегодня — это не небольшие группы, марширующие по улицам. Самая большая угроза — это когда весь государственный аппарат принимает авторитарные методы, но прикрывает их красивыми словами. Когда цензуру называют «социальной ответственностью». Когда слежку называют «безопасностью». Когда войну называют «миротворчеством». Вот тогда мы и живём во тьме авторитаризма. Разница в том, что нас обманом заставили называть нашу тюрьму демократией.
Я видел, что авторитарные системы делают с людьми. Я видел, как войны разбивают семьи. Я видел, как свобода исчезает, когда власть забирает всё. Вот почему я говорю без колебаний: мы никогда не должны позволить антифашизму стать пустым словом. Антифашизм должен быть живой силой, основанной на людях, справедливости и истинной демократии. Только так мы сможем предотвратить погружение Европы во тьму. А тьма ближе, чем большинство осмеливается признать.
Дэн Вигго Бергтун — норвежский ветеран ООН и участник публичных дебатов, твёрдо приверженный делу мира, правам человека и благополучию ветеранов. Он много лет работает с ветеранами в Норвегии и за рубежом и всегда открыто высказывал своё мнение по вопросам демократии и глобальной безопасности. Фото с антифашистской встречи в Загребе, проведённой совместно с FIR ( Международной федерацией бойцов Сопротивления – Ассоциацией антифашистов).
© Перевод с норвежского Александра Жабского.