Насколько всё хрупко. И временно. Никогда не знаешь, какая стена рухнет, не отметив и года, а какая станет свидетелем того, как наши потомки, вооружившись, кисточками и микроскопами, будут извлекать её из культурного слоя. Стены-они как люди. Какие-то - временно, какие-то - на века. Камни не знают эмоций. Им безразличны переживания, боль. Они просто есть. Медленно умирая, или же, наоборот, воскресая, словно феникс, они просто выполняют свою функцию... Что-то несёт меня сегодня не туда...
Древнее село Медведь. Красивое название. Я бы поспорил с известным управдомом, которая уверяла, что Нью-Йорк город контрастов. Вот село Медведь в Новгородской области - вот это по-настоящему контрастное место.
Население данного посёлка-что-то в районе 1 000 человек. Глухая провинция. А потому ты никак не ожидаешь встретить на центральной площади здания, точно вырезанные с набережной какой-нибудь Мойки или Фонтанки. Это дом купца-миллионера Михаила Гаврилова - фабриканта, занимавшегося льном. По раритетным фотографиям видно, что дом переживает не лучшие времена.
Рядом с купеческим особняком ютится, точно нищий на паперти , уже равнодушный к своей судьбе, не покидающий этот свет лишь по привычке, щербатый остов колокольни некогда красивой и величественной церкви Троицы Живоначальной. Её уничтожили в Великую Отечественную и не стали восстанавливать.
Но главная достопримечательность и изюминка Медведя, разумеется, - это комплекс Аракчеевских казарм. По России и, в частности, в Новгородской области было несколько таких мест, но здесь постройки были самыми масштабными, так как предназначались для размещения сразу 2-х полков численностью не менее 2000 человек. Строительство началось в 1823 году по личной инициативе императора Александра Первого. Курировал весь проект граф Алексей Андреевич Аракчеев. Архитектором выступил Василий Петрович Стасов - автор Измайловского собора, Нарвских и Московских ворот в Санкт-Петербурге.
Правда, идея самообеспечения армии путем работы на полях успеха не имела, уже в 1831 году вспыхнуло восстание. От идеи таких военных поселений отказались и переоборудовали место под военную часть на постой. Военный городок повидал в своих стенах японских военнопленных с войны 1905 года, благополучно пережил революцию и стал одной из первых военных частей с ядерным оружием. Ракетные войска размещались здесь до 2010 года, когда военную часть расформировали, а весь комплекс старинных 200-летних зданий передали муниципалитету. У муниципалитета, ясен Красин, есть проблемы и поважнее - типа перенесенной ярмарки мёда.
Разумеется, содержать такой огромный объект под силу, мягко говоря, мало кому. В итоге администрация ограничилась парочкой табличек, угрожающих карами земными и небесными всякому, кто посмеет пересечь границу памятника культуры и исторического наследия в одном лице. Всем пофиг. Поверьте, тут есть что посмотреть. Разумеется, самое интересное снаружи - это манеж с остатками церкви Петра и Павла и здания северной и южной казарм.
Манеж - ядро всего городка и поражает своими размерами и атмосферой. 150 метров в длину, 30 метров в ширину достаточная площадь для тренировок кавалерии . Церковь Петра и Павла ( это c полосатыми колоннами) предназначалась исключительно для гарнизона военной части. В советское же время, дорожки религии и военных разошлись, и церковь переоборудовали под склад, а затем и вовсе забросили... Однако, что логично, облазив всю наружу, я не мог не заглянуть вовнутря... Запах тлена повсюду. Огромные коридоры, чердаки, лестничные марши. Сквозняки гуляют, завывая свои грустные, похожие на северные песни арктических народов, напевы. Никакой сквозняк не в состоянии разметать этот густой, липкий и непробиваемый запах. Многие сотни квадратных метров некогда жилого пространства, брошенные, уже , видимо, навсегда, кажется, погрузились в забытье.
Каждый хруст, какого-нибудь куска мусора под твоими ногами кажется неуместным, словно громкая речь на могиле. Вообще все эти казармы похожи на огромные склепы. Даже летнее солнце изо всех сил утюжащее старые кирпичные стены, не в состоянии хотя бы немного прогреть царящий повсюду холод, превращающий эти огромные здания в какие-то пустующие погреба.
Единственное исключение - чердак. Там тепло. Даже душно. Уставшее железо кровельных листов не в состоянии скрыть свою пустотелость от любопытного дневного светила, которое режет своими лучами пыльный мрак через множество прорех, словно стробоскоп, угольно-чёрную мглу ночного клуба. Впрочем, подобная картина присуща почти всем заброшкам. Другое дело, что очень редко попадаются заброшки настолько масштабные и настолько со своим, индивидуальным характером и настроением.
Дико обуревают сомнения, что это место когда-либо возродиться в каком-либо виде. А жаль. Проползали тут полдня - и все равно осталось впечатление, что осмотрели не все. Хорошо,что успели застать хоть что-то... Едем дальше.