90-ые. Вечер. На улице прохладно, дует ветер. Проходим через церковные ворота, не спеша идем по тропинке. Вокруг бушует Волга. Темные волны быстро сменяют друг друга. Заходим в дом. Небольшая комнатка, старые выцветшие обои, железная кровать и стол с табуретками. Потрескивают дрова в печке. Тепло. На полу много мисок. На печке, на стульях, расположились кошки разных мастей. Галина Николаевна, хозяйка дома, усаживает нас за стол. Достает трехлитровую банку молока с порядочным слоем сливок, старую закопченую кастрюльку с гречневой кашей. Потом откупоривает масло, со словами: «Задохлось, наверно», накладывает гречку по тарелкам и обильно поливает этим маслом.
Я, поглядывая на сестру, подношу ложку с кашей ко рту, неспешно глотаю. Вкус этой каши я запомню на всю жизнь. Стараюсь не морщиться и не выплевывать. Бабушка тычет в бок: «Надо всю съесть, она нам денег взаймы даёт». Налитое в кружку молоко, оказалось кисловатым, но всё же вкуснее каши. Ага, значит можно запивать. Покончив с кашей мы с сестрой облегченно выдохнули. Но рано мы радовались. Дальше были макароны, слипшиеся и несоленые. Глядя на наши с сестрой «воодушевленные» лица, бабушка, опять нас стала тыкать в бок с теми же словами.
Подошло дело к чаю. «Вам может холодного кипяточка?»
Так как горячий чай я не любила, на предложение согласилась. Подумала тогда, что холодный кипяточек - это что-то среднее между горячим и холодным. Галина Николаевна принесла чай, который был действительно холодный, обильно посластив.
«Конфет нет у меня, поэтому сахарку вам побольше насыпала».
Это был очень-очень-очень сладкий чай…
Прошло уже больше 25 лет, давно уже нет Галины Николаевны, но тот ужин мы с сестрой запомнили навсегда. Как и то, что деньги непросто достаются.
Галина Николаевна была женщина строгая, грубоватая, в быте и еде неприхотливая. Всю жизнь жила одна. Но в помощи никогда не отказывала. Подкармливала всех кошек, лечила их.
Спасибо Вам, Галина Николаевна.