Декрет о суде № 1 отменил все судебные учреждения, существовавшие до революции, приостановив все дела, находившиеся в их производстве. Кроме того, были аннулированы законы, которые «противоречат Декретам Центрального Исполнительного Комитета Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов, а также рабоче-крестьянскому правительству и минимальным программам РСДРП и партии социалистов-революционеров» (статья 5 Декрета).
На фоне нарастающего гражданского конфликта, в соответствии с положениями Декрета о суде 2, большевистское правительство, помимо создания «народных» судов, учредило также чрезвычайные суды с целью борьбы с контрреволюционными силами.
В период с 1918 по 1920 годы трибуналы фактически действовали независимо, осуществляя правосудие на свое усмотрение. Часто они не считали нужным следовать и ориентироваться на все действующие декреты и циркуляры, касающиеся революционных трибуналов.
В 1920 году в народных судах было рассмотрено лишь 22,3% уголовных дел, в которых фигурантами выступали обычные граждане. В то же время в революционных трибуналах этот показатель составил 35,3%, а в чрезвычайных комиссиях – 30,4%. Если говорить о количестве людей, отбывающих наказание в трудовых лагерях в 1919–1920 годах, то более половины из них оказались там не по решениям судов, а на основании административных мер.
Отказ от крайностей чрезвычайной трибунальной юстиции начал проявляться только в финальной стадии гражданской войны. В частности, в сентябре 1920 года Кассационный трибунал при ВЦИК предложил всем трибуналам республики использовать расстрел только в самых исключительных ситуациях.
Признаком перехода к мирной жизни стало принятие нового Положения о народном суде 21 октября 1920 года. Он определил основные принципы работы народных судов, их структуру и функции, что способствовало восстановлению доверия к правосудию и укреплению гражданского общества.
В общем, отсутствие «революционной законности», основанной не на юридических, а на политических принципах, не смогло обеспечить стабильность правовых отношений. Это создало необходимость в создании нового правопорядка, который бы учитывал общепризнанные правовые элементы, такие как общезначимость и гарантии прав. Как следствие, «бесправный режим и произвольная система» препятствуют восстановлению экономики.
Переход советского государства к новой экономической политике (нэп) в начале 1920-х годов оказал значительное влияние на изменение взглядов и подходов деятелей советской юстиции к целям и задачам судебной системы. В 1921 году, в условиях экономических и социальных изменений, они стали активно выступать за необходимость реформирования судебных органов. В частности, они настаивали на том, чтобы все судебные учреждения были подчинены непосредственно Наркомюсту. Это означало бы упразднение губернских отделов юстиции, что, в свою очередь, позволило бы передать их контрольные функции прокуратуре.
Кроме того, среди предложений, выдвинутых судебными деятелями, был принцип несменяемости судей, который должен был действовать в течение как минимум двух лет. Это нововведение должно было обеспечить стабильность и независимость судебной власти, что, по мнению судей, было особенно важно в условиях переходного периода.
Судьи считали, что новая экономическая политика способствовала восстановлению значения денежных взысканий в качестве одного из основных средств наказания. Это было связано с тем, что нэп способствовал улучшению экономической ситуации и восстановлению денежного обращения. Например, на совещании председателей уездных бюро юстиции в Терской губернии было предложено внедрить широкую систему применения денежных штрафов. Это означало бы замену тюремного заключения и принудительных работ на более мягкие меры наказания, такие как штрафы и лишение права заниматься торговлей и промыслом.
Таким образом, новые подходы в судебной системе отражали не только изменения в экономической политике, но и стремление к более гуманному отношению к правонарушителям, что также соответствовало духу времени и ожиданиям общества. В результате, судебная система начала адаптироваться к новым условиям, что открывало новые горизонты для правоприменительной практики и реформирования юстиции в Советском Союзе.
Проблема доминирования норм чрезвычайной юстиции оставалась крайне актуальной и остросоциальной даже в 1921 году, особенно на фоне провозглашения новой экономической политики, которая должна была изменить экономическую ситуацию в стране. В этот период особое недовольство вызывала работа трибуналов, которые, по мнению представителей партийного и государственного аппарата, проявляли излишнюю независимость и часто вступали в конфликты с местными властями. Это недовольство было связано с тем, что трибуналы, вместо того чтобы сосредоточиться на серьезных делах, рассматривали множество мелких дел, касающихся советских и партийных работников.
В конечном итоге, требования, характерные для мирного времени, неизбежно сказались на структуре и функционировании трибуналов. Например, уже в летние месяцы 1921 года, в соответствии с циркуляром ВЦИК, на местах произошло объединение гражданских и военных Революционных трибуналов.
С начала 1921 года в Советской России особое внимание стало уделяться репрессивным мерам, связанным с продналоговыми кампаниями. Эти мероприятия стали основными для революционных трибуналов, что подчеркивает их важность в контексте борьбы с контрреволюцией. В частности, 15 сентября 1921 года был издан циркуляр Кубано-Черноморского областного исполкома, который ясно обозначал задачи, стоящие перед органами власти в условиях выполнения продналога.
В этом документе подчеркивалась необходимость репрессивного воздействия на тех, кто злостно уклонялся от уплаты продналога. Это указывало на то, что власти воспринимали уклонение от налогов не просто как экономическое преступление, но и как акт противостояния новой власти, что требовало жестких мер. Кроме того, циркуляр акцентировал внимание на необходимости организованной борьбы с бандитизмом, который также представлял собой серьезную угрозу для стабильности молодого советского государства.
В соответствии с указаниями, Предревтрибуналу было поручено в срочном порядке организовать налоговые сессии в каждом из отделов Кубано-Черноморской области. Для этого следовало направить туда представителей, список которых с анкетами должен был быть предварительно представлен на утверждение президиума Облисполкома. Это подчеркивало важность строгого контроля и координации действий на местах.
В рамках сессий предусматривалось участие членов президиумов Отисполкомов, причем каждому из них предстояло выделить по одному представителю от Политбюро и Отдела продовольствия. Последний, как указывалось, также выступал в роли представителя исполкома. Это создавало систему, в которой все ключевые решения принимались на высоком уровне, а местные органы власти были обязаны следовать указаниям центральной власти.
Сессии должны были рассматривать дела, связанные как с бандитизмом, так и с неуплатой продналога. В отношении злостных бандитов предписывалось применять высшую меру наказания, что говорит о жестокой политике, направленной на подавление любых форм сопротивления. При этом, если ответ от Облисполкома не поступал в установленный срок, приговоры должны были приводиться в исполнение в течение 48 часов. Это свидетельствовало о том, что власти стремились действовать быстро и решительно, чтобы не допустить затягивания процесса и возможного недовольства населения.
Таким образом, репрессивные меры, направленные на обеспечение выполнения продналога, стали неотъемлемой частью политики советского правительства в начале 1920-х годов, отражая его стремление к укреплению власти и подавлению любых проявлений недовольства. Эти действия не только способствовали сбору налогов, но и служили средством устрашения населения, демонстрируя готовность властей применять силу для достижения своих целей.
В последующие годы, особенно на фоне реорганизации органов ВЧК, полномочия Революционных Трибуналов в области борьбы с экономическими преступлениями значительно увеличились. Это было связано с необходимостью более строгого контроля за экономическими отношениями, которые зачастую приводили к неэффективному использованию и разбазариванию народных ресурсов. Одним из ключевых документов, отражающих эту тенденцию, стал циркуляр Верховного трибунала ВЦИК, выпущенный 4 марта 1922 года. В этом документе подчеркивалось, что суда, в том числе Революционные Трибуналы, должны внести «оздоровляющую струю» в новые экономические отношения, которые, к сожалению, иногда выливались в действия, наносящие вред общественным интересам.
Циркуляр акцентировал внимание на том, что необходимо проводить жесткие меры против сознательных расхитителей народного добра, а также против тех, кто, не осознавая этого, становится пособниками таких действий из-за своего невежества или недоразумения. Верховный Трибунал настоятельно призывал все Трибуналы обратить самое серьезное внимание на указанные проблемы, подчеркивая, что переход всех дел по борьбе с экономическими преступлениями из Чрезвычайных Комиссий к Революционным Трибуналам является важным шагом в этой борьбе.
Таким образом, с момента принятия данного циркуляра, Революционные Трибуналы получили расширенные полномочия, что позволило им более эффективно реагировать на случаи экономических преступлений и обеспечивать защиту народного достояния. Это также свидетельствовало о стремлении властей создать более стабильную и безопасную экономическую среду, в которой бы не допускались злоупотребления и расхищения ресурсов, принадлежащих обществу. Важно отметить, что подобные меры были частью более широкой политики, направленной на восстановление и укрепление экономики страны в условиях сложной социальной и политической обстановки того времени.
Усиление влияния органов чрезвычайной юстиции, о котором шла речь, столкнулось с объективными ограничениями, вызванными начавшейся судебной реформой. Эта реформа поставила перед властями сложный выбор: развивать конституционные органы или продолжать функционирование чрезвычайных. Параллельное существование этих двух типов органов стало вызывать серьезные проблемы, что особенно ярко проявилось в процессе обсуждения создания новых трибунальных структур.
Например, когда возник вопрос о необходимости создания отделения Верхтриба в Ростове-на-Дону, местные работники, занимающиеся судебной системой, выразили свои сомнения. Они отметили, что предстоящая реформа судоустройства потребует значительных усилий и времени, что ставит под сомнение целесообразность поднятия вопроса о создании новых органов юстиции в данный момент. В частности, они указали на то, что, хотя вопрос о создании этого отделения может быть актуальным, на текущий момент это выглядит преждевременно.
Таким образом, возникшая ситуация четко продемонстрировала, что необходимо учитывать не только потребности в расширении судебной системы, но и реалии, связанные с реформами, которые требуют комплексного подхода. Важно понимать, что создание новых судебных органов должно быть обосновано и соответствовать общим тенденциям развития правовой системы, а не быть лишь реакцией на текущие вызовы. В конечном итоге, это подчеркивает необходимость взвешенного подхода к вопросам, связанным с реформированием судебной системы, чтобы избежать излишней спешки и не допустить появления новых проблем в будущем.
В то же время, в судебных органах был кадровый голод. Согласно официальной статистике за 1921 год, среди народных судей 66% имели лишь начальное образование, 10% – среднее, 6% – не имели никакого образования, и лишь 17% обладали высшим юридическим образованием.
С течением времени, по мере того как внутриполитическая ситуация в стране начала стабилизироваться и формироваться более четкая и организованная система народных судов, ревтрибуналы, которые изначально представляли собой временные и чрезвычайные структуры, возникшие в условиях острого противостояния гражданской войны, начали терять свою актуальность. Эти судебные органы, созданные для разрешения споров в условиях кризиса, постепенно становились все более чуждыми и неуместными в мирной жизни общества.
С течением времени они не находили своего места в повседневной жизни граждан, и даже сами власти стали воспринимать их как ненужные и обременительные структуры. Ревтрибуналы, которые когда-то играли важную роль в поддержании порядка в условиях хаоса, стали восприниматься как помеха, отвлекающая руководство от выполнения нормальных функций. Это привело к тому, что в конечном итоге их полномочия были значительно ограничены, и они сосредоточились исключительно на работе в армейской среде.
Однако и в этой сфере произошли значительные изменения. В ноябре 1922 года был упразднен Верховный трибунал ВЦИК, и вместо него был учрежден Верховный суд, который стал основным судебным органом в стране. В рамках этого нового суда была создана военная коллегия, которая включала в себя институт центральной военной прокуратуры. Эти изменения стали важным шагом в направлении упорядочивания судебной системы, что позволило более эффективно справляться с правоприменением в армии и обеспечивать соблюдение законности в условиях мирного времени.
Таким образом, эволюция судебной системы в стране отражает общие тенденции стабилизации и нормализации общественной жизни, где временные и чрезвычайные меры постепенно заменяются на более устойчивые и эффективные структуры, способные адекватно реагировать на потребности общества в условиях мира.
Источник сведений: статья Максима Геннадьевича Дубинина Реликты чрезвычайного правосудия в условиях нэпа.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!