Над Эвенкийской тайгой стояла ранняя осень, конец сентября. Иголки на лиственницах пожелтели, готовясь опасть ковром на едва оттаявшую вечную мерзлоту. Небо заволокли свинцовые тучи, из которых в случайном порядке мог пойти и ледяной дождь, и мокрый снег. Ночью уже наступали первые заморозки, вода в лужах покрывалась тонкой корочкой льда. Среди сказочной вековой тайги расположился островок индустриальной мощи — площадка поисково-оценочной скважины, заложенной с целью найти возможные залежи нефти и газа на глубине порядка 2500 метров.
Шел самый тяжелый этап строительства любой разведки – бурение под кондуктор. Под данный интервал бурят, чтобы дойти до коренных пород и посадить в них обсадную колонну, специально предназначенную для того, чтобы перекрыть вышележащие водоносные горизонты, рыхлые неустойчивые отложения, а также смонтировать на ней противовыбросовое оборудование, которое выдержит возникшее давление в случае выброса нефти и газа из возможных продуктивных пластов при дальнейшем бурении и не позволит возникнуть открытому фонтану.
Задачей буровой бригады было пробурить более 300 метров песчаников, глин, солевых отложений.
Бурение шло тяжело. Буровая установка «Уралмаш 3000-ЭУК», честно говоря, не очень-то была предназначена для разведочного бурения. Изначально приспособленная для быстрого бурения эксплуатационных скважин на просторах Западной Сибири, прошедшая половину месторождений ХМАО-Югры, здесь, в Эвенкийской глуши, она показывала себя не с лучшей стороны.
Когда добурились до 120 метров, пропала циркуляция бурового раствора, уровень в приемных емкостях буровых насосов стал резко падать.
Обычная история для данной местности — полное поглощение бурового раствора.
Подняли инструмент, к насосному блоку подогнали цементировочный агрегат ЦА-320 на базе «Урала». К нагнетательному манифольду подали воздух от пневмосистемы. В мернике агрегата замесили воду с сульфанолом.
Устроили, в общем, дикую пенную вечеринку. И пошла жара: агрегат качает раствор сульфанола в скважину, одновременно под давлением подается воздух. Натужно гудят компрессоры. Ротор вращает ведущую бурильную трубу (в просторечии — «квадрат»), потихоньку идет бурение без выхода циркуляции, с полным поглощением.
Так постепенно дошли до проектной глубины. На БПР несколько раз приходили инженеры по буровым растворам — это наш заказчик решил, что для работы с раствором обязательно нужно нанять фирму с международными сертификатами, ISO и прочими умными словами. Раньше с этой работой справлялся собственный инженер по буровым растворам плюс молодая лаборантка — на радость всей бригаде, хоть есть на кого посмотреть в тайге. Теперь же пригнали каких-то двух полупокеров. Они, когда открылось поглощение, только руками разводили, мол, программой промывки предусмотрено применение кольматирующих пачек при поглощении начиная с глубины 500 метров после спуска технической колонны. А на 120 метров у нас ничего не предусмотрено. От нашей пенной вечеринки они, конечно, малость офигели, ну и ладно. Главное — не мешаются под ногами.
Так с помощью практически подручных методов дошли до глубины спуска кондуктора. Как всегда в таких случаях, начало спуска приходится на полночь (это такой закон подлости).
Хотя некоторые западные умники рассказывают про процедуру «контроль работ», которой можно все запланировать. Правда, почему-то эти умники приводят примеры планирования только с заводов, как будто буровая и завод — это одно и то же. Убогие, что с них взять. Жаль, что наше начальство просто физически не может без того, чтобы что-то у них скопировать и потом друг перед другом хвастаться: «Смотри, какую фендибоберную мутотень мы у себя внедрили!»
Ну ладно. Начинаем спуск кондуктора. Огромные трубы диаметром 340 мм (или 13 с лишним дюймов) заранее разложены на стеллажах перед буровой, прошаблонированы, длина каждой трубы измерена. На каждую трубу краской нанесен порядковый номер и ее длина. 30 труб, каждая по 11 с лишним метров длиной.
На сегодняшнюю ночь перекуров у нас не будет ни у кого в вахте. Даже у слесаря с электриком, что для них, конечно, непривычно)).
Начинаем подготовку к работам: подготовили к работе универсальные машинные ключи, поставили челюсти под диаметр колонны. Подвесного гидроключа у нас отродясь не было. Но зато у нас есть «легость» — по-научному, вспомогательная лебедка, а на ней — тартальный барабан. А на него мы наматываем кусок троса диаметром 12 мм. А вы говорите — иностранные буровые, роботизированные ключи, железный помбур. Это Россия!!! Хотя в Америке трубы тоже цепью свинчивают, только они не любят в этом признаваться у них же самые безопасные буровые в мире не то что у нас правда.? Двойные стандарты, что с них взять. У нас это «нарушение ОТ и ПБ», а у них — «инновационное решение в условиях ограниченных ресурсов».
Слесарь с одним помбуром притащились на приемный мост подкатывать трубы и отворачивать защитные колпаки.
Бурильщик, второй бурильщик и еще два помбура на роторе приготовились работать с ключами. Электрик и машинист смотрят за оборудованием и готовы подменить мужиков на мостках.
На ротор с городка подтягивается целая толпа в белых касках. Суперинтендант и супервайзер в штате заказчика, супервайзер от подрядчика, которого нанял на всякий случай заказчик, чтобы помогать супервайзеру в штате. Супервайзер по геологии, наш инженер-технолог, какой-то инженер по спуску колонн. В общем, всяких умников и умниц больше, чем работяг на роторе. Это они нам с утра пораньше лекции читали про «передовые подходы к ОТ» и «нулевую терпимость к нарушениям». Подходы, заметим, списанные с тех же иностранных методичек, которым они сами следуют ровно до того момента, когда это начинает стоить денег или времени. И попробуй что-то вякни.
У нас был случай: помбур клапанную крышку пробивал кувалдой после наворота, вокруг встала толпа офисных товарищей — не развернуться. Так он одного попросил отойти, чтобы случайно кувалдой не прилетело. На следующий день поехал домой. Видите ли, дяденька обиделся на такое к себе обращение.
Так что делать нечего — работаем молча и не возникаем.
Затаскиваем «легостью» первую трубу. Самое главное — начать, потом легче пойдет. Тяжеленная труба на стальном тросе, завязанном на удавку, идет тяжело, такое чувство, что с мотором лебедки не все гладко.
Затаскиваем трубу на ротор, застегиваем на ней элеватор. Бурильщик врубает ШПМ на буровой лебедке. С глухим воем труба поднимается над ротором. Наворачиваем башмак колонны. Следом сварщик обваривает резьбовое соединение прерывистым швом, чтобы не дай бог не отвернулось потом при разбуривании.
Медленно опускаем трубу в скважину и сажаем на ротор прямо на элеваторе. Следом уже поднимается на «легости» следующая труба. Приготовили второй элеватор для быстрой работы. Дальше все повторяем в той же последовательности: вторую трубу поднимаем над первой. Теперь нам нужно свинтить их между собой. Тут как раз и трос пригодился. Наматываем несколько витков и врубаем лебедку. Резьба закручивается со свистом, но до определенного предела, дальше не идет. Но дальше у нас есть универсальный машинный ключ (УМК).
То еще изобретение, на самом деле. Сколько народу им убило или покалечило — не сосчитать. Абсолютно морально устаревший анахронизм. Но у нас без него никуда. Нет ему замены в наших реалиях, так как только УМК можно завернуть и отвернуть практически любые трубы с самым серьезным моментом. Закрепляем резьбу и продолжаем спуск.
Кажется, настроились, все идет хорошо.
На 10-й трубе нам дали ясно понять, что процедуру «контроль работ» на буровой могли внедрить только наши западные друзья из одной запрещенной в России организации, далекой от традиционных ценностей.
Мы не зря подозревали мотор на «легости» в том, что он слегка приуныл.
В общем, мотор выбросил на ходу сноп искр, повонял напоследок горелой проводкой и благополучно отъехал. Финиш.
Хорошо, что у нас на буровой есть автокран «Ивановец», который мы тут же подогнали к буровой и приспособили для подачи труб на верх прямо с мостков.
Однако наш импровизированный тросовой автоматический ключ имени эвенкийских буровиков больше не мог нам помочь. К счастью, у нас имеется главный аргумент в этом вопросе: цепной ключ «Вулкан» плюс кусок НКТ длиной 2 метра, а также мускульная сила всей нашей вахты. Спуск продолжаем пердячим паром.
На 30-й трубе под утро все валятся с ног, но работа завершена. Колонна спущена. Встаем на промывку перед началом цементирования. К буровой подъезжают цементировочные агрегаты, цементосмеситель затаривается цементом. Все готово к следующему этапу, не менее сложному и ответственному.
На этом наша ночь закончилась. Цементаж — задача дневной смены, но мы не обольщаемся. Опыт шепчет: буровая живет по своим законам. Если что-то пойдет не так, мы снова будем здесь, под этими же свинцовыми небесами.