Звук удара эхом прокатился по кухне. Мама упала на колени возле плиты, прикрывая рукой щёку. Борщ из опрокинутой кастрюли растёкся красными потоками по полу.
«Если ещё раз ударишь маму, я сам выгоню тебя из дома!» — крикнул я, вскакивая со стула.
Отец повернулся ко мне, в глазах плескался пьяный гнев. «Заткнись, щенок! Не твоё дело!»
«Моё!» — я встал между ним и мамой. «Очень даже моё!»
Мама поднялась с пола, вытирая слёзы фартуком. «Витя, не надо, он пьяный...»
«Именно поэтому надо!» — я не отводил взгляда от отца. «Сколько можно терпеть это издевательство?»
Отец пошатнулся и со злобой посмотрел на меня. «Ты что, сынок, против батьки идёшь? Забыл, кто тебя кормил-поил?»
«Кормила мама! — выкрикнул я. — А ты только пил и буйствовал!»
«Виктор, успокойся», — тихо попросила мама, но я видел, как дрожат её руки.
«Нет, мам, хватит молчать! — я развернулся к ней. — Двадцать лет ты терпишь его выходки! Двадцать лет оправдываешь его перед соседями!»
Отец качнулся и навалился на стол. «Работаю как вол... а дома уважения нет...»
«Какое уважение к пьянице и дебоширу?» — я больше не мог сдерживаться. «Ты думаешь, мне легко было в школе, когда учителя знали, что мой отец алкоголик?»
«Витя!» — ахнула мама.
«Что — Витя? Правду говорить нельзя? — я махнул рукой в сторону отца. — Смотри на него! Вечером пятницы уже пьян в стельку! А завтра будет клясться, что больше не будет!»
Отец попытался встать, но снова рухнул на стул. «Я... я для семьи стараюсь...»
«Для семьи? — я засмеялся горько. — Для семьи ты бы лечился! Для семьи ты бы работал нормально, а не прогуливал половину смен!»
Мама села за стол и уткнулась лицом в ладони. «Господи, что творится в этом доме...»
«А я тебе скажу, что творится! — я присел рядом с ней. — Творится ад! Мама живёт в постоянном страхе, я не могу привести домой друзей, соседи нас жалеют!»
«Соседи пусть не суют нос в чужие дела», — пробурчал отец.
«Да как они не суют, когда ты орёшь на всю улицу! — вскипел я. — Вчера тётя Клара спрашивала, не нужна ли маме помощь!»
Мама вздрогнула. «Что она говорила?»
«Предлагала к себе переехать, если станет совсем невмоготу», — я посмотрел на отца с вызовом.
«Никуда она не переедет! — отец попытался встать, но я его остановил.»
«Сиди! И слушай внимательно!» — я подошёл к нему вплотную. «Я устал смотреть, как ты издеваешься над мамой! Устал терпеть твои пьяные выходки!»
«Ты мне угрожаешь, сопляк?»
«Не угрожаю — предупреждаю! — голос мой стал твёрже. — Ещё раз поднимешь руку на маму — и я лично выброшу тебя за дверь!»
Отец заржал пьяным смехом. «Да ты что, силач нашёлся? Меня, своего отца, выбрасывать собрался?»
«Собрался! — я скрестил руки на груди. — И не думай, что не смогу! Мне восемнадцать, я занимаюсь боксом, а ты еле на ногах стоишь!»
Мама встала и встала между нами. «Хватит! Я не хочу, чтобы вы дрались!»
«Мам, отойди», — я осторожно отвёл её в сторону.
«Виктор, он же твой отец...»
«Отец? — я повернулся к ней. — Мам, какой он отец? Когда я болел воспалением лёгких, где он был? Пил с приятелями в гараже! Когда мне нужна была помощь с учёбой, кто помогал? Ты! Всегда ты!»
Отец попытался встать и снова упал. «Я... деньги в дом приношу...»
«Какие деньги? — я подошёл к нему. — Половину зарплаты пропиваешь! А мама чудеса творит, чтобы нас прокормить!»
«Витя, не кричи на него», — попросила мама.
«А почему я должен молчать? — я развернулся к ней. — Почему ты всегда его защищаешь? Он же тебя только что ударил!»
Мама прикоснулась к щеке, которая уже начинала опухать. «Он не со зла... просто пьяный...»
«Мам, ты слышишь, что говоришь? — я схватил её за руки. — Пьяный — это не оправдание! Это причина лечиться!»
«А если он не захочет лечиться?» — тихо спросила она.
«Тогда пусть живёт один», — отрезал я.
Отец вдруг как-то трезво посмотрел на меня. «Ты правда готов выгнать родного отца?»
«Готов, — ответил я без колебаний. — Потому что родной отец не бьёт свою жену!»
«Виктор...» — начала мама.
«Нет, мам! — я повысил голос. — Хватит его жалеть! Сколько можно? Сколько раз он обещал завязать? Сколько раз клялся, что это в последний раз?»
Отец опустил голову. «Я пытаюсь...»
«Пытаешься? — я наклонился к нему. — Знаешь, когда человек пытается бросить пить? Когда идёт к врачу! Когда лечится! А не когда покупает водку каждый день!»
«Мне тяжело... работа нервная...»
«У всех работа тяжёлая! — взорвался я. — Но не все же пьют! Дядя Петя на заводе работает, троих детей воспитал — и ни разу не видели его пьяным!»
Мама подошла к окну и стала смотреть на улицу. «Может, нам всем нужно успокоиться...»
«Мам, сколько раз мы уже успокаивались? — я подошёл к ней. — Сколько раз ты говорила — дадим ему ещё один шанс?»
«Он же болен...»
«Именно! — я хлопнул в ладоши. — Болен! И болезнь нужно лечить! А не делать вид, что её нет!»
Отец встал, пошатываясь, и подошёл к нам. «Лена... Витёк... я же не специально...»
«Не специально? — я повернулся к нему. — А синяки на маминых руках тоже не специально? А разбитая посуда? А испорченные праздники?»
«Витя, не надо», — попросила мама.
«Надо! — я взял её за руку. — Мам, посмотри на себя! Ты в сорок лет выглядишь на пятьдесят! Постоянные нервы, постоянный страх!»
«Я справляюсь...»
«Справляешься? — я покачал головой. — Мам, ты же на антидепрессантах сидишь! Думаешь, я не знаю?»
Она вздрогнула и отвернулась.
«Знаю! — я продолжал. — И знаю, что у тебя язва от стресса! И давление скачет! Всё из-за него!»
Отец вдруг заплакал. «Я не хотел... честное слово, не хотел...»
«Тогда лечись! — крикнул я. — Иди к наркологу! В клинику ложись!»
«Боюсь...»
«Чего боюсь? — я подошёл к нему вплотную. — Того, что тебя вылечат? Того, что станешь нормальным отцом и мужем?»
Мама повернулась к нам. «А если он согласится лечиться?»
«Тогда я буду помогать, — сказал я твёрдо. — Но только если он действительно захочет, а не будет снова обманывать!»
Отец поднял голову. «А ты поверишь мне?»
«Поверю, когда увижу результат, — ответил я. — Когда месяц не будешь пить. Когда запишешься к врачу. Когда начнёшь работать нормально».
«А если не получится?»
Я посмотрел на маму, потом на него. «Тогда собирай вещи. Я серьёзно».
Мама взяла меня за руку. «Витя, это же твой отец...»
«Мам, — я повернулся к ней, — а я что, не твой сын? Разве мне не больно смотреть, как тебя мучают?»
Она заплакала. «Больно...»
«Тогда почему ты позволяешь это продолжать?»
«Не знаю... привыкла, наверное...»
«К тому, что тебя бьют? — я обнял её. — Мам, никто не должен к этому привыкать!»
Отец встал и пошёл к двери. «Пойду... подумаю...»
«Думай быстрее, — сказал я ему вслед. — Терпение у меня не бесконечное».
Он обернулся на пороге. «А если я действительно лечиться пойду?»
«Тогда мы будем семьёй, — ответил я. — Нормальной семьёй».
«Хорошо... — он вытер слёзы рукавом. — Попробую...»
После того, как он ушёл, мама долго стояла у окна. «Думаешь, получится у него?»
«Не знаю, мам, — я обнял её за плечи. — Но теперь он знает, что выбор есть. Или лечится, или уходит».
«А вдруг он не вернётся?»
«А вдруг и к лучшему, — сказал я тихо. — Мам, мы заслуживаем спокойной жизни».
Она прижалась ко мне и тихо заплакала. «Спасибо тебе, сынок... за то, что заступился...»
«Всегда заступлюсь, мам. Всегда».
За окном начинал темнеть вечер, а мы так и стояли обнявшись. Впервые за много лет в доме была тишина. Не пьяные крики, не звон разбитой посуды, не мамины всхлипы. Просто тишина.
И впервые за много лет я почувствовал, что мы можем быть счастливыми.
Читайте еще: