Это только в стереотипах Швеция предстает одним из самых спокойных государств Европы, а на практике дела обстоят совершенно иначе. Тут и убийство Улофа Пальме (до сих пор, кстати, нераскрытое), и, разумеется, Его Величество «стокгольмский синдром», в честь которого даже назван целый синдром.
23-го августа 1973-го года надолго запомнилось всем, кто находился в отделении банка Kreditbanken. Как тот день, так и последующие 6, когда этих несчастных удерживал в заложниках Ян-Эрик Олссон.
Олссон по всем параметрам тянул на городского сумасшедшего. Тут вам и обещания расправиться со всеми, кто находится внутри помещения, и требование выкупа в размере 2 миллионов долларов, и просьба принести автомат. 28-го августа шведская полиция решила, что шутка немного затянулась и пошла на штурм. Одиссея Оллсона закончилась. Он вместе со своим горе-помощником Улофссоном сдались, а заложники были освобождены.
Но потом началось нечто странное. Заложники ВНЕЗАПНО заявили, что Олссон им ничего плохого не сделал и вообще вел себя, как паинька. Ну, с перепугу люди еще и не такое рассказать могут, но те подтвердили свои слова действием – скинулись на адвоката для Олссона. Вот, а говорят еще, что слезоточивый газ никак не сказывается на умственных способностях.
Стало понятно, что в эту ситуацию должны, нет, ОБЯЗАНЫ вмешаться психологи. И психиатр по имени Нильс Бейерут принялся разговаривать с заложниками. Он знал эту ситуацию хорошо – еще когда Олссон выкрикивал свои дурацкие требования, Бейерут консультировал полицейских. Поговорил с заложниками (бывшими уже) Бейерут объявил о том, что их логики он так и не понял, зато придумал, сейчас будет сложное слово, норрмальмсторгский синдром. Трудно выговорить? Вот, а шведы так и живут. Это в честь площади, на которой банк стоял, он придумал название. По понятным причинам прижился вариант со «стокгольмским» синдромом.
Что выяснил Бейерут? Например, он пришел к выводу, что между одной из заложниц, Кристин Энмарк, и Улофссоном «возникла невероятная связь». Например, когда до беседы с поехавшими снизошел сам шведский премьер, тот самый Улоф Пальме, то девушка вырвала (!) у террориста (если называть вещи своими именами) трубку и заявила премьеру, что он СЛИШКОМ ГРУБ в отношении бандитов. А пока тот собирал челюсть со стола (наверное), она заявила, что захватчиков стоило бы отпустить спокойно на свободу. И вообще, она храбрая женщина, но боится не тех парней, которые вот уже как 6 дней не отпускают ее домой, а полицейских, злобных и жаждущих крови, которые собираются устроить штурм.
Кстати, потом суд Улофссона оправдал – выяснилось, что Олссон на него всячески давил психологически и вообще он в захвате заложников участвовать не хотел. Ну и, справедливости ради, никаким физическим насилием в отношении всех сотрудников банка в те дни даже не пахло. Улофссону, правда, все равно пришлось поехать в тюрьму (предыдущий срок, ничего не поделаешь), но Энмарк продолжала слать ему письма и посылки. А когда он вышел на свободу, между ними даже начался роман. Милота-то какая!
Самое забавное, что спустя 42 года после описываемых событий, в благословенном 2015-м году, барышня заявила, что ее поведение было ошибочным. Оказалось, что Улофссон ею злостно воспользовался, и вообще, всячески манипулировал. НЕВЕРОЯТНО. Но отрадно, что человек пришел к такому выводу, пусть и с опозданием на 42 года.
Вот так Нильс Бейерот вошел в историю. А Олссон, хоть и не получил заветных миллионов, но обогатил науку аж целым синдромом.
Больше контента в нашем телеграмм-канале: https://t.me/+Vkgomsh3PCZjZDgy