Надписи на могиле Канта конца 40-х: «Теперь ты познал, что мир материален?» и «Думал ли ты, что русский "Иван" будет стоять на твоём прахе???». На самом деле — думал. Если не о прахе, то о русском Иване. Когда в 1758 году русские взяли Кёнигсберг, то на Канта это не могло не повлиять. А вот чего не мог предвидеть философ, так это повторного взятия русскими Кёнигсберга.
Так что же случилось с Кантом в 1758-1762 гг.? В период российской оккупации философ почти ничего не писал, кроме пары эссе; изменил Фридриху Великому, присягнув Елизавете Петровне, хотя Кант всегда презирал тех, кто быстро меняет убеждения; унывал, когда в Кёнигсберге российские интеллектуалы стали популяризировать иных мыслителей (вроде Христиана Крузиуса); занимался обыкновенной преподавательской работой и по прошению к российской императрице не получил места, которого так хотел. На одном из вечеров, который уже после всех этих событий устроила графиня Кейзерлинг, Кант прямо заявил, что русские — суть главные враги. Историки философии отмечают, что в период русского владения Кенигсбергом скудное творчество Канта отличается апатией, разочарованием, чуть ли не насмешкой над самим собой. Но Кант расцветает, как только в 1762 году заканчивается оккупация города.
Философ потихоньку начинает создавать свои главные произведения, но история не отстала от низенького интеллектуала. История вернулась в Кёнигсберг через два века. Вернулась вместе с русскими. Поэтому-то варварская фраза: «Теперь ты познал, что мир материален?» выглядит не только вульгарным «философским» выпадом.
Кант ведь идеалист, как говорят — трансцендентальный, то есть то, что мы можем познать в качестве опыта, в сути своей не существует где-либо, кроме нашей мысли, которая и представляет этот возможный опыт в качестве явления. Противоположность здесь — утверждение, что вещи существуют сами по себе, безотносительно чей-то мысли. Отсюда и такая надпись. Ведь дело-то происходит в разрушенном, взятом, обескровленном Кёнигсберге, святыне немецкой земли, которую вновь попрал русский сапог.
Наверное, писавший своё послание, имел ввиду что-то такое. У тебя, Кант, мир идей и трансцендентальный объект, а у нас Т-34 и сотня-другая дивизий. Ты проиграл, Кант, потому что умер. Разложился на камни и немецкий бетон. На составные части материи. В общем, вульгарный такой материализм. Наша философия сильнее, потому что сильнее оказались наши пушки.
Хотя, конечно, можно вообразить и другую посылку.
Ещё не затихло эхо войны, как пришёл к могиле Канта неизвестный советский офицер. Кто-то вроде Эвальда Ильенкова. Постоял грустно, подумал. Вспомнил, что говорили ему в университете профессора. Припомнил покойного отца и то, как в одной из комнат дворниками была вычищена старая библиотека, чтобы уплотнить жилплощадь переселенцами из деревни Яминка. Вызрела и лопнула в голове мясорубка войны, распотрашённые минами товарищи, штыковые, Освенцим, Собибор, и те обрывки, что знал офицер об ужасах родного Краслага и трудовую норму Френкеля. Миллионы уже умерли, а миллионам ещё предстояло умереть от ран, сердечных приступов и алкоголизма. Мир только что пережил самую страшную бойню в своей истории. Мир только что изобрёл атомную бомбу.
Над головой плыло пасмурное прусское небо. Облака уходили в Германию.
Офицер подобрал с земли случайный уголёк, подошёл к исчерченной могиле Канта и молча написал:
«Теперь ты познал, что мир материален?».
Больше интересного в телеграм-канале "Философия не для всех"