Война научила её не верить в героику. Она мечтала спасать своих, а вынуждена была спасать врагов. Боясь их до дрожи, она носила в кармане камень – на случай, если придётся защищаться. А они, захватчики земли и агрессоры, – передавали ей фотографии родных, делали для неё подарки из обломков металла и молились за её жизнь. Когда юная медсестра Евгения Соколова свалилась с тифом, лагерь немецких пленных, среди которых она работала, замер: «Наш ангел умирает». А потом случилось чудо.
Госпиталь вместо фронта
Война застала Евгению Соколову на студенческой скамье Московского мединститута. С первых месяцев почти все врачи и старшие курсы ушли на передовую, а в тылу остались лишь самые юные и неопытные. Девушки чувствовали себя лишними: им хотелось быть рядом с теми, кто сражался, вытаскивать из окопов раненых, спасать жизни. Но вместо этого их оставили учиться и работать в переполненных госпиталях.
Учёба слилась с постоянными дежурствами. Днём – занятия, ночью – раненые после налётов. От усталости Евгения засыпала, не слыша сирен воздушной тревоги, и только прятала голову за шкафом, чтобы хоть как-то почувствовать себя в безопасности. Иллюзий о войне у неё больше не было: вместо «героических картин» – слепые бойцы, лишившиеся зрения после того, как пили антифриз в отчаянном желании согреться, и бесконечные перевязки. И всё равно она упорно просилась на фронт, подавая рапорты вместе с подругами. Ответ был всегда один: «Дорастите до диплома».
Враги стали её пациентами
После капитуляции армии Паулюса под Сталинградом в начале 1943 года советские медики были срочно отправлены в лагерь военнопленных. Так, первыми пациентами Евгении стали не советские бойцы, а вражеские солдаты. Это было трудно принять: спасать тех, кто убивал твоих, оказалось психологически труднее, чем казалось.
Она шла к ним с недоверием и опаской. В кармане халата прятала камень – единственное, чем могла защититься, если что-то случится. Казалось, шаг в сторону от охраняемого коридора может стоить жизни. В бараках, устроенных на месте бывшего овощехранилища, лежали измученные, израненные солдаты. Голод, холод и тиф косили их десятками. Видеть это было тяжело, но постепенно привычное чувство страха вытесняла жалость: перед ней были не враги, а такие же беспомощные люди.
«Ангел в белом халате»
В лагере Соколова делала то, чему её учили: обходя бараки, перевязывала гнойные раны, раздавала порошки и микстуры, ставила уколы. В белом халате, среди грязи и вони, она выделялась особенно – маленькая, тихая, сосредоточенная. Для пленных немцев её появление становилось событием: никто не ждал от русской девушки ни мягкого голоса, ни терпения.
Они привыкли видеть презрение, а встретили заботу. И начали звать её по-своему – «фройляйн Энгель», девушка-ангел. Они не могли отблагодарить её по-настоящему, поэтому в карманах её халата оказывались фотографии семей, кусочки хлебных поделок, самодельные безделушки из проволоки и гильз. Евгения отвечала им простыми словами на ломаном немецком, и в её интонациях слышалось участие, а не страх. Именно это и поражало тех, кто ещё недавно считал себя хозяином чужой земли.
Когда умирает тот, кто спасал
В лагере бушевал тиф. Сестры старались беречься, но в условиях сырости и скученности зараза рано или поздно настигала каждого. Евгения не стала исключением. Высокая температура, бред, а вскоре и осложнение – воспаление лёгких. Шансов выжить при таком сочетании болезней почти не оставалось.
Она лежала без сил, вспоминая обрывки детских молитв, которые слышала от матери. Иногда приходила в себя, но снова проваливалась в горячку. И именно в эти дни пленные узнали, что их «фройляйн Энгель» на грани. Казалось бы, враги, но новость потрясла лагерь: мужчины, ещё недавно державшие оружие, теперь собирались вместе и просили Бога спасти ту, кто перевязывал их раны.
Она выкарабкалась. Позже говорила, что, наверное, выжила благодаря маминым молитвам. Но правда была и в другом: сотни голосов, обречённых и униженных, тоже молили о её жизни.
Любовь и жизнь после войны
После выздоровления Евгения вернулась к работе в московском госпитале. Там в 1944 году ей доверили тяжёлого раненого офицера Андрея Черкашина. Врачи готовились ампутировать ему руку, но он отчаянно сопротивлялся. Соколова ухаживала за ним неделями, и благодаря её упорству конечность удалось сохранить. Между ними возникло чувство, которое пережило войну и стало началом их семейной жизни.
В середине 1950-х судьба напомнила о прошлом. Черкашина направили служить в Германию, и Евгения поехала с мужем. На улице к ней неожиданно подбежал пожилой немец. Он узнал её, называл «фройляйн Энгель», благодарил и плакал. Спустя годы и километры, память о молодой русской медсестре, спасавшей пленных в Сталинграде, не стёрлась.
Вернувшись домой, семья жила в Белоруссии, затем в Москве. Евгения работала врачом-ортопедом и в «неотложке», растила двоих детей. Вместе с мужем написала книгу «Обручённые войной». Это была исповедь двух людей, которых связала боль, работа, война и любовь. Когда Андрей ушёл из жизни в 1993 году, она прожила ещё четверть века и скончалась в 2018-м, почти в 99 лет. История её жизни осталась как напоминание о том, что человечность может сохраниться даже там, где кажется невозможной.
Подборка книг о женщинах на войне:
- «У войны не женское лицо», Светлана Алексиевич
- «Нас называли ночными ведьмами», Наталья Кравцова, Ирина Ракобольская
- «Женщины Великой Отечественной войны», Нина Петрова
- «Защищая Родину. Летчицы Великой Отечественной», Любовь Виноградова
- «Ангелы мщения. Женщины-снайперы Великой Отечественной», Любовь Виноградова
Продолжайте чтение: