Казалось бы, что может быть проще? Есть песня — ее нужно спеть. Есть сцена — на ней нужно появиться. Есть конкурс — в нем нужно победить. Но когда речь заходит о российском шоу-бизнесе, простая арифметика превращается в высшую математику с элементами безумия. История с выступлением SHAMANа (Ярослава Дронова) на «Интервидении» — идеальный тому пример.
Ситуация, напомню, развивалась по сценарию, достойному мыльной оперы. Максим Фадеев, композитор, чье имя долгие годы было синонимом хитов, специально для конкурса пишет песню «Прямо по сердцу». Предполагается, что ее исполнит Ярослав Дронов, артист с мощным, узнаваемым вокалом. Месяцы подготовки, ожидание… И вот на сцене Live Arena разворачивается зрелище:
Дронов не просто поет, он парит на нитях, спускается, бежит — в общем, делает всё, кроме главного: не поет ту самую кульминационную ноту. А затем и вовсе отказывается от участия в голосовании, заявив, что Россия уже победила тем, что гости собрались в Москве.
Пафосно? Безусловно. Театрально? Еще бы. Но для автора песни это стало не пафосным жестом, а холодным душем.
Фадеев, человек, привыкший к контролю над звуком, был, мягко говоря, ошарашен. Его комментарии — это классический пример того, как прагматик сталкивается с постмодернистским перфомансом.
Он не стал рассуждать о патриотизме или геополитике. Он говорил на языке музыки, который, видимо, в телевизионных кругах забыли: «Песня вокально очень сложна. Ее партитура требует максимальной концентрации и, что важнее, физиологического спокойствия».
По сути, он сказал предельно просто: нельзя требовать от оперного тенора чисто взять верхнее «до» после полосы препятствий.
Это базовый здравый смысл. Но, как выяснилось, в мире телевизионных шоу здравый смысл — самый дефицитный ресурс.
Что же мы увидели вместо этого? Шоу. С большой буквы «Ш». Артиста, подвешенного, как марионетку, в каскадерских условиях. Фадеев видел номер иначе: черная футболка, луч света, рояль и голос. Этого было бы более чем достаточно, чтобы песня дошла до зрителя.
Но нет, режиссерам показалось мало. Они решили, что зритель — существо недалекое, которого нужно не тронуть музыкой, а оглушить зрелищем. Итог закономерен: нота не взята, гармония с мелодией не совпала, фонограмма и живой вокал разошлись. Фадеев скромно назвал это «метрическим несовпадением». По-русски же это называется — провал.
А что же было на самом деле? Игра в шахматы с самим собой.
Давайте отбросим поверхностные оценки и попробуем взглянуть глубже. Вся эта история — не ошибка, а идеально спланированный и исполненный ход в большой игре, где ставкой является не первое место, а имидж.
SHAMAN — артист, чей бренд построен на идеях патриотизма, силы духа и некоторой мессианской роли.
Участвовать в конкурсе и занять, скажем, пятое место — это катастрофа для такого образа. Гораздо безопаснее и эффектнее совершить «жертвенный» жест: выступить, показав масштабную дорогую картинку, а затем великодушно отказаться от борьбы, подчеркнув, что «мы выше этого».
Это гениальный ход, который переводит артиста из разряда участников, которых оценивают, в разряд хозяев, которые принимают. Он уже не соискатель приза, а чуть ли не жрец, благословляющий мероприятие. С этой точки зрения, никакого провала не было. Был блестящий пиар, идеально вписанный в нарратив артиста.
Но в этой игре был один неучтенный элемент — живой человек по имени Максим Фадеев, для которого песня — это не разменная монета в пиар-стратегии, а его творение, его детище. Его возмущение — это крик ремесленника, чью тонкую работу использовали как таран.
Ему было важно, чтобы песню услышали. Команде SHAMANа было важно, чтобы номер увидели. Это фундаментальное противоречие целей, которое и привело к конфузу.
Фадеев думал о музыке, а окружение артиста — о шоу. И в современной российской индустрии развлечений, увы, почти всегда побеждает шоу.
Культ зрелища и смерть содержания: почему мы не верим в простоту?
Нашему вниманию, друзья, предстал симптом куда более серьезной болезни, поразившей не только шоу-бизнес, но и общественное сознание. Мы разучились верить в силу простоты. Нам кажется, что если чего-то мало, если что-то аскетично и сдержанно, то этого недостаточно. Так ведь?
Надо добавить огня, воды, медных труб, пиротехники и артиста на тросах.
Мы не верим, что один-единственный голос, звучащий в тишине, способен пробить стену равнодушия. Нам нужен сверхчеловек, способный эту стену разрушить.
Отсюда и рождаются эти монструозные номера, где артист не поет, а выживает в условиях, приближенных к боевым. Ему некогда дышать, не то что филигранно вести вокальную партию. Но это и не требуется! Задача — создать иллюзию титанического усилия, сверхчеловеческого достижения.
Взял ли он ту самую ноту — неважно. Важно, что он пытался это сделать, вися вниз головой. Это театр, где форма полностью подменила собой содержание. Фадеев, как последний могиканин старой школы, наивно полагал, что на песенном конкурсе главное — песня. Он ошибался. Главное — зрелищность.
Так кто же виноват? Агенты артиста, придумавшие этот цирк? Телевизионщики, не сумевшие сказать «стоп»? Или мы, зрители, которых уже не проймешь простой балладой, и которых нужно постоянно удивлять, как малое дитя, блестящими погремушками?
В сухом остатке мы имеем следующее. SHAMAN укрепил свой имидж «артиста-титана», совершившего великодушный жест. Телеканал получил громкую историю для обсуждений. Фадеев получил горький, но важный урок о том, что в нынешней системе его авторская роль вторична. А зрители получили яркое, но пустое шоу, которое забылось на следующий день после того, как стихли споры.
Настоящей жертвой этой игры павлиньих перьев стала сама музыка. Та самая, ради которой, если верить заявлениям, всё и затевалось. Ее затоптали, закричали, завесили трюками. И самый печальный итог заключается в том, что в выигрыше оказались все, кроме нее.
Остается лишь один вопрос: а что, если бы Фадеев оказался прав? Что, если бы Дронов вышел в той самой черной футболке, сел за рояль и просто спел? Неужели это было бы менее эффектно? Неужели это вызвало бы меньше отклика?
Или, может, мы просто разучились слышать тишину и различать истинные эмоции за стеной спецэффектов? Возможно, следующий конкурс станет поводом задуматься об этом. Но, скорее всего, нет. Ведь куда проще запустить нового артиста на тросах, чем пытаться достучаться до сердца без страховки.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: