Бернард Шоу родился в Дублине в 1856 года в семье торговца зерном и профессиональной певицы. Когда мальчику было 16 лет, его мать с двумя его сёстрами сбежала с любовником в Лондон.
Бернард ненавидел школу и был одним из последних учеников.
После школы Бернард устроился на работу клерком, так как не было денег на университет.
В молодости Шоу страдал от нищеты и перестал есть мясо – но не по экономическим, а по этическим причинам.
Вегетарианцем оставался всю жизнь.
На уговоры окружающих добавить в рацион мясо, и на вопросы «как вы себя чувствуете?», он отвечал:
«Прекрасно, только мне докучают врачи, утверждая, что я умру, если не буду есть мясо».
В 90 лет на тот же вопрос он отвечал:
«Прекрасно, больше меня никто не беспокоит: врачи, которые меня пугали, что я не смогу прожить без мяса, уже умерли».
В 20 лет Бернард Шоу переехал к семье матери в Лондон. Там он занялся самообразованием, начал работать в газете, приобрел известность как театральный критик.
Успех пришел к нему, когда он перешел с романов на короткие пьесы.
До 29 лет Бернард Шоу соблюдал обет воздержания.
Большую часть жизни Шоу провел в одиночестве.
У него была только одна жена – Шарлотта Пэйн-Таунсенд.
Их брак продлился 45 лет, и исследователи считают, что их отношения были платоническими.
Женился в 42 года, когда лежал со сломанной ногой.
Друзья уговаривали отказаться от вегетарианства – чтобы не погубить себя. И его приятельница – миллионерша Шарлотта Пейн-Таунсенд, наняла доктора, чтобы тот запугал драматурга.
– Если вы не будете есть английские бифштексы с кровью, попрощаетесь с ногой, – заявил нанятый эскулап.
– Лучше я потеряю ногу, чем съем кусок трупа, – объявил Шоу. – Зато представьте, профессор, какую удивительную похоронную процессию мы с вами устроим. Никаких траурных экипажей, никаких скорбящих бездельников: стада быков, баранов, свиней и табуны домашней птицы, шествующие за катафалком! И передвижные аквариумы с живыми рыбками! И на всех тварях – белые бантики в память о скромном герое, который даже на пороге смерти отказывался есть своих братьев меньших!
– В таком случае, мистер Шоу, остаётся единственный выход, – воспользовалась случаем Шарлотта, – Вам придётся переехать в мой дом, где я сама буду за вами ухаживать. Иначе вы не выздоровеете никогда.
– Должен вам заметить, что, к моему огромному сожалению, жизнь под одной крышей с одиноким мужчиной губительна для репутации зеленоглазых девиц. Даже когда им от роду сорок лет. И хотя я не самый добропорядочный джентльмен, но все же не позволю своей лучшей подруге уронить себя в глазах общества. Так что если вы действительно хотите водворить меня в ваш дом в лечебных целях, предварительно нам следует, как минимум, пожениться.
Они поженились и отбыли в Питфорд лечить ногу.
К жизни Бернард Шоу относился легко:
«Вы видите то, что есть, и спрашиваете: Почему?
А я мечтаю о том, чего никогда не было, и говорю – Почему бы и нет?»
Шоу славился остроумием, и любую неловкую ситуацию мог перевести в шутку.
Шутки нравились не всем.
Однажды рассвирепевшая дама заявила писателю:
– Если бы Вы были моим мужем, я бы подсыпала Вам яд!
Шоу, не задумываясь, ответил:
– Мадам, если бы Вы были моей женой, я бы сам принял яд.
Режиссер театра как-то предложил миссис Кэмпбел:
– Давайте заставим Шоу съесть хороший бифштекс, чтобы влить в него немного свежей крови.
– Упаси бог! – воскликнула актриса. – Он достаточно хорош и так, а если его накормить мясом, ни одна женщина в Лондоне не сможет чувствовать себя в безопасности.
*
Незнакомка из Цюриха написала Шоу и предложила:
– У вас самый большой в мире мозг, а у меня самое красивое тело. У нас должен получиться идеальный ребенок.
Шоу ответил:
– А если ребенок унаследует моё тело и ваши мозги?
*
Женщин писатель вообще не щадил.
Однажды он сказал, что быть влюбленным – значит неподобающим образом переоценивать разницу между одной женщиной и другой.
Во время одного из приёмов к Бернарду Шоу подошла дама и спросила:
– Почему Бог создал сначала мужчину, а уж потом женщину?
– Потому, – ответил остроумец, – что не хотел, чтобы в момент сотворения мужчины женщина давала ему советы.
*
К бывшему уже в летах Бернарду Шоу как-то обратилась одна дама: – Извините за назойливость, мистер Шоу, но не могли бы вы всё-таки сказать, сколько вам лет?
– О! – воскликнул с интересом Шоу. – Это зависит от ваших намерений!
*
Как-то Шоу был приглашен в гости. Не успел войти, как дочь хозяина села за рояль и принялась играть пьеску.
– Вы, кажется, любите музыку? – спросил его хозяин дома.
– Конечно, – ответил Шоу, – но пусть это не мешает вашей дочери музицировать.
Шоу встретился с очень толстым джентльменом. Взглянув на худого Шоу, толстяк сказал:
– У вас такой вид, что можно подумать, будто Англия голодает.
– А посмотрев на вас, – ответил Шоу, – можно подумать, что вы являетесь причиною этого голода.
*
Шоу предостерегали, что его сочинения чреваты адом.
– Это меня не пугает, – ответил Шоу. – И рай и ад имеют свои преимущества. В раю чудесный климат, а в аду – изысканное общество.
Как-то на премьере его пьесы среди аплодисментов в зале раздался одинокий свист.
Шоу заметил свистевшему: – Я совершенно с вами согласен, но что мы можем поделать вдвоём против этой толпы?
*
Шоу жестоко страдал от головной боли. Когда после очередного приступа его познакомили с Нансеном, Шоу огорошил знаменитого полярника вопросом: не случалось ли тому обнаружить где-нибудь лекарство от головной боли?
– Нет, – отвечал удивленный Нансен.
– А вы пытались его отыскать?
– Нет.
– Это мне нравится! – воскликнул Шоу. – Вы потратили жизнь на то, чтобы открыть Северный полюс, который каждому из нас так же необходим, как хвост, и вам даже не пришло в голову открыть лекарство, о котором весь мир мечтает, как о манне небесной.
Как-то Бернард Шоу явился к врачу осмотреть его ногу, которая нестерпимо болела.
Доктор спросил:
– Как давно у вас нога в таком состоянии?
– Две недели.
– Как же вы могли две недели ходить со сломанной костью? Почему не обратились раньше?
– Видите ли, доктор, каждый раз, когда я говорю, что у меня что-то болит, моя жена требует, чтобы я бросил курить…
*
Бернард Шоу умер в 1950 году после неудачного падения с дерева. Он прожил 94 года.
По его желанию тело его было сожжено, а прах смешан с прахом жены и рассыпан в его любимом саду.