Анна услышала плач Артёма из спальни ровно в тот момент, когда мужу позвонили родители.
— Мы уже на вокзале, — сообщил отец Дмитрия бодрым голосом. — Ты нас встречаешь?
Дмитрий посмотрел на часы и понял – поехать на вокзал он уже не успевает.
— Пап, не получается встретить. Аню понадобилось срочно к врачу отвезти.
— Как не получается? — удивился отец. — Мы же предупреждали!
— Понимаешь, планы меняются каждую минуту.
— Ладно, — недовольно буркнул отец, — тогда доберёмся сами.
Анна качала Артёма и думала о том, что визит свёкров — это последнее, что ей сейчас нужно. Ребёнок плохо спал третью ночь подряд, грудное вскармливание никак не налаживалось, а она сама не помнила, когда последний раз нормально поела.
— Димка, а что у нас дома из еды? — спросила она мужа.
Он открыл холодильник и задумался:
— Кефир, масло, яйца. Хлеб закончился вчера.
— А твои родители сколько пробудут?
— До завтра вроде.
Анна закрыла глаза. Встречать гостей с пустым холодильником — это было выше её сил.
— Дим, сходи в магазин хоть что-нибудь купи.
— Мне некогда уже, на работу надо.
Свёкры приехали около полудня. Владимир и Елена выглядели уставшими и явно недовольными самостоятельной поездкой от вокзала.
— Ну и транспорт в вашей Москве, — проворчал Владимир, стаскивая ботинки. — Полтора часа до вас добирались.
Анна сидела на диване с Артёмом на руках. Малыш снова плакал, а она выглядела так, будто не спала неделю.
— Здравствуйте, — устало поздоровалась она. — Проходите.
Свекровь Елена оглядела квартиру критическим взглядом.
— Ну что, внука нам покажешь?
— Вот он, — Анна слегка повернула ребёнка к бабушке с дедушкой.
— Худенький какой, — заметила Елена. — Ты кормишь его нормально?
— Стараюсь. Молока не хватает.
— А ты что ешь? Для кормления нужно хорошо питаться.
Анна усмехнулась. Питаться хорошо хотелось бы, но когда у неё было время нормально приготовить и поесть?
— Кушать хотите? — спросила она, хотя прекрасно знала, что предложить гостям нечего.
— Конечно! — обрадовался Владимир. — Дорога долгая была.
Анна встала и пошла на кухню. Открыла холодильник, потом шкафчики. Яйца, кефир, пачка макарон, банка тушёнки — вот и все богатства.
— Что у нас на обед? — поинтересовалась Елена, заглянув на кухню.
— Могу яичницу сделать, — предложила Анна.
— Яичницу? — Елена удивилась. — А что-нибудь более существенное есть?
— Макароны с тушёнкой могу.
— Макароны с тушёнкой, — повторила свекровь тоном, каким обычно произносят названия несъедобных веществ.
— Или в магазин сходить, — добавила Анна. — Но тогда с ребёнком. А это собираться.
— А торт? Печенье? К чаю что-нибудь?
— Не покупали пока.
Елена вернулась в комнату к мужу и начала шёпотом с ним совещаться. Анна слышала обрывки фраз: «не накормить с дороги», «не подготовились», «как это вообще понимать», «никакого уважения».
Артём снова заплакал. Анна взяла его на руки и попыталась покормить, но малыш капризничал и отказывался.
— А почему он плачет? — спросил Владимир.
— Не знаю. Может, колики. Или молоко не нравится.
— В наше время дети так не плакали, — заметила Елена. — Мы сразу режим установили.
— Ему месяц всего, — устало ответила Анна.
— Тем более! Чем раньше режим, тем легче потом.
Анна промолчала. Она пыталась установить режим, но у Артёма были свои планы на этот счёт.
— Ладно, — вздохнула она, — схожу в магазин. Что купить?
— Нормальной еды, — буркнул Владимир. — Мясо, овощи. Торт какой-нибудь.
Поход в магазин с месячным ребёнком превратился в испытание. Артём плакал в коляске, Анна торопилась и покупала всё подряд, лишь бы быстрее вернуться домой.
Когда она вернулась с пакетами, свёкры сидели на диване с кислыми лицами.
— Наконец-то, — пробормотал Владимир. — Мы уже думали, ты передумала нас кормить.
Анна начала готовить, одной рукой держа Артёма, который снова расплакался.
— Может, положишь его в кроватку? — предложила Елена.
— Не лежит. Только на руках успокаивается.
— Значит, избаловала уже.
— Ему месяц всего. Как его можно избаловать?
— Дети чувствуют слабину. Надо сразу приучать к самостоятельности.
Анна пыталась одновременно жарить котлеты, качать ребёнка и слушать советы свекрови о воспитании и претензии, что им придётся есть полуфабрикаты, а значит, их тут никто не ждал. В какой-то момент она поняла, что больше не может.
— Знаете что, — сказала она, поворачиваясь к свёкрам, — я устала! Я не сплю третью ночь подряд! У меня молоко пропадает от стресса! Ребёнок постоянно плачет! А вы приехали и требуете праздничного стола!
— Мы ничего не требуем, — удивилась Елена. — Просто рассчитывали на нормальный приём и обед с дороги.
— Нормальный приём? — голос Анны стал истерическим. — А кто его устраивать будет? Фея-крёстная?
— Аня, успокойся, — попытался урезонить её Владимир.
— Не успокоюсь! Вы сидите и недовольно фыркаете, что вас не встретили, не накормили, не развлекли! А я тут третью неделю как зомби хожу!
— Мы понимаем, что трудно, — примирительно сказала Елена.
— Понимаете? Да если бы вы понимали, привезли бы готовую еду или хотя бы торт купили!
— Мы же гости!
— Гости! — засмеялась Анна истерически. — Гости к месячному ребёнку! Вы бы ещё банкет потребовали!
Артём плакал всё громче, реагируя на материнский крик. Анна чувствовала, как у неё подступают слёзы.
— Знаете что, — сказала она, — я пойду гулять с ребёнком. А вы тут разбирайтесь сами.
— Анна, не уходи, — попытался остановить её Владимир.
— Уйду! Мне нужен воздух! И тишина! И чтобы никто не требовал от меня невозможного!
Она быстро одела Артёма, положила его в коляску и направилась к двери.
— А мы что, одни останемся? — растерянно спросила Елена.
— Останетесь! Котлеты на сковороде! Приятного аппетита!
Анна вышла из квартиры с коляской и около лифта горько расплакалась. Свёкры остались сидеть в недоумении глядя друг на друга.
— Что это с ней? — спросил Владимир.
— Видимо, нервы, — предположила Елена. — Но это же не повод так себя вести!
— Может, правда трудно ей?
— Трудно всем молодым мамам! Но это не значит, что можно грубить старшим!
Они посидели в тишине, переваривая произошедшее.
— И что теперь делать? — спросил мужчина.
— Не знаю. Димы нет, она ушла. Сидим как дураки в чужой квартире.
— Может, тогда поедем домой?
— А как же внук? Мы же его толком увидеть не успели!
— Внук-то хороший, а вот мать его…
Елена вздохнула:
— Не думала, что Дима на такой женится.
В это время позвонил сам Дмитрий:
— Пап, как дела?
— Да вот жена твоя устроила истерику и ушла, — мрачно доложил отец.
— Как ушла?
— А так. Накричала на нас и выбежала с ребёнком.
— За что накричала?
— За то, что мы поесть попросили.
Дмитрий помолчал:
— Пап, ты же знаешь, у неё сейчас трудный период.
— Трудный период — это не повод хамить родителям мужа!
— Так, давайте я сейчас приеду и всё обсудим.
— Не надо. Мы домой уже ехать собираемся.
— Как домой? Вы же только приехали!
— Приехали, но не собираемся терпеть такое неуважение.
— Пап, ну не делайте поспешных выводов.
— Никаких поспешных выводов! Всё ясно как день. Твоя жена не умеет принимать гостей и не уважает старших.
— Она просто устала!
— Все устают, но не все ведут себя как дикари!
Елена взяла трубку у мужа:
— Дима, мы очень разочарованы. Мы так готовились к встрече с внуком, привезли подарок и даже достать его не успели.
— Мам, дайте шанс всё исправить.
— Нет, сынок. Теперь приезжай к нам сам, когда захочешь. С внуком.
— Мам!
— Всё, Дима.
Елена отключила телефон. Свёкры собрали вещи и вызвали такси.
Анна вернулась домой через два часа. Квартира была пуста. На столе лежала записка: «Уехали домой».
Дмитрий пришёл с работы мрачный.
— Поздравляю, — сказал он жене. — Родители обиделись.
— И прекрасно, — ответила Анна, качая Артёма.
— Прекрасно? Ты понимаешь, что наделала?
— Понимаю. Защитила себя и ребёнка от токсичных людей.
— Это мои родители!
— Которые приехали к маленькому ребёнку и требовали праздничного приёма.
— Они хотели увидеть внука!
— Увидели. И сразу начали учить, как его воспитывать, и жаловаться, что их плохо принимают и не кормят.
Дмитрий сел на диван:
— Аня, они пожилые люди. Они не понимают, как тебе сейчас трудно.
Молодая мама снова заплакала, не выдержав напряжения.
Дмитрий молчал, понимая, что спорить с ней сейчас бессмысленно. Ему теперь предстояло как-то наладить мир между родителями и женой. Но как это сделать после случившегося было совершенно непонятно.