Если вы думали, что скандал вокруг Дибровых и Товстиков достиг своего пика, вы недооценили аппетиты российского шоу-бизнеса к самокопанию. Эта история уже напоминает не сериал, а бесконечный цикл реинкарнаций одного и того же ток-шоу, где герои по очереди занимают место на исповедальном стуле у Андрея Малахова.
И вот новая серия: на этот раз Полина Диброва, уже отмывшая от слез лицо после предыдущего эфира, решила добавить в сюжет немного перца. А именно — рассказать, что у ее «обидчицы», Елены Товстик, на самом деле тоже все в полном порядке, и она даже влюблена. Просто скромничает, в отличие от Полины, которая скромничать не намерена.
Сцена знакома до боли: приглушенный свет, участливое лицо Малахова, камеры, готовые поймать каждую слезинку. Но на этот раз Полина демонстрирует не уязвимость, а холодную, почти ледяную уверенность.
Она уже не жертва интернет-травли, а строгий судья, выносящий вердикт поведению Елены. И вердикт этот звучит так: «Хватит страдать на камеру, пора бы и успокоиться».
Малахов, исполняя роль адвоката дьявола, бросает в эфир убойную фразу: «Говорят, что Лена влюблена, у нее все хорошо, просто это не афишируется в отличие от вас с Романом».
Полина не подтверждает и не опровергает. Она лишь многозначительно молчит, давая зрителю понять: «Да, я в курсе. А вы что, нет?»
Это классический прием из арсенала профессиональных манипуляторов: намекнуть на какую-то тайну, не неся за свои слова ответственности. Мол, я ничего не говорю прямо, но вы же сами все понимаете.
И зритель действительно «понимает». Он начинает додумывать: ага, значит, Елена не такая уж и бедная овечка, если у нее новая любовь! Значит, ее слезы в предыдущем интервью были неискренними!
Полина же мастерски переводит стрелки. Из женщины, разрушившей две семьи, она превращается в трезвомыслящего наблюдателя, который с высоты своего опыта призывает Елену «выйти из своей реальности» и «посмотреть правде в глаза». Правде, разумеется, в изложении самой Полины.
А правда эта, если верить Дибровой, включает в себя знание о «некоторых нюансах богатой личной жизни Елены» и о том, что Роман якобы хотел развестись еще несколько лет назад. Опять же — никаких доказательств, только туманные намеки, предназначенные для того, чтобы окончательно добить образ Елены как преданной жены. Это уже не диалог, а информационная война, где главное оружие — сплетня, поданная под соусом мнимой заботы.
Но самый шедевральный эпизод этого спектакля — это экскурсия по съемному дому Полины. После жизни в шикарном особняке на Рублевке она, по ее словам, сняла дом подруги «напротив бывшего мужа» за скромные, по ее меркам, миллион в месяц. Чтобы «детям было проще».
Картина рисуется идиллическая: блинчики от бабушки, детские концерты на гитарах и барабанах, младший сын-джентльмен, жарящий яичницу. И тут же — яростное опровержение слухов о подаренном Романом Товстиком особняке за 141 миллион. Полина даже демонстративно обещает открыть «Госуслуги», чтобы доказать свою «бедность». Выглядит это настолько театрально, что кажется, вот-вот из-за кулис выйдет реквизитор с табличкой «Аплодисменты».
Что же мы видим в сухом остатке? Мы видим идеально отрепетированный пиар-ход, рассчитанный на несколько целевых аудиторий. Для тех, кто осуждает Полину, — образ раскаявшейся, но сильной женщины, которая платит за аренду сама и думает о детях. Для тех, кто сочувствует Елене, — разоблачительные намеки, что та вовсе не так несчастна, как кажется. А для всех остальных — красивая картинка семейного уюта на фоне грандиозного скандала.
С моральной точки зрения вся эта история давно перешла все границы. Частная жизнь, чувства, боль развода — все это превратилось в публичный продукт, который потребляется под аккомпанемент рекламы. Мы уже не разбираем чью-то личную драму, мы наблюдаем за тем, как на наших глазах создается и разрушается имидж.
И самое страшное, что главными актерами в этом театре абсурда стали дети. Их улыбки на кухне съемного дома, их «концерты» — все это часть шоу, реквизит для создания нужной атмосферы.
И пока Полина рассказывает о блинчиках и кофемашине, а Малахов задает «каверзные» вопросы, за кадром остаются простые, но неудобные вопросы.
Например, если Полина и Елена не общаются с 2017 года, откуда такая осведомленность о «богатой личной жизни» последней?
И если Полина так ратует за приватность и защиту детей, зачем она сама непрерывно выносит сор из избы в прайм-тайм?
Ответ, увы, очевиден. Потому что в современном мире скандал — это валюта. А публичная исповедь — самый надежный способ ее заработать. И неважно, что за этим последует — лишь бы были зрители.
Друзья, как вы думаете, эта бесконечная война интервью когда-нибудь закончится? Или мы обречены наблюдать, как Полина, Елена и Роман будут до самого конца выяснять отношения в эфире федеральных каналов?
И главное — кому из них все это действо в итоге принесет больше пользы?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: