Между семьей и государством: кто несет главную ответственность за нравственное развитие ребенка?

Как бы не так — на то есть Семейный кодекс, а в нем — статья 63 («Права и обязанности родителей по воспитанию и образованию детей»). И написано в ней буквально следующее:

«1. Родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей.

Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей.

Родители имеют преимущественное право на обучение и воспитание своих детей перед всеми другими лицами.

2. Родители обязаны обеспечить получение детьми общего образования».

Все понятно, товарищи родители? Более чем. Кроме одного — как это все проконтролировать и по каким критериям оценивать. А также — кто будет осуществлять этот контроль и на каких законных основаниях. Ну, допустим, если родители «забыли» отправить ребенка в школу, этот факт можно легко установить и виновных привлечь к ответственности. Вплоть до лишения родительских прав. То же самое — если ребенок ходит голодный, оборванный, избитый, ворует в магазинах конфеты, хамит учителям, вступает в конфликты со сверстниками и т. д. А в менее очевидных случаях? Как определить, что он получает именно такое воспитание, которое соответствует закону?

Нравственность, уважение к старшим, развитие творческих способностей — это понятия достаточно абстрактные и субъективные, не имеющие формализованных показателей. Родители не предоставляют отчетов государству о выполнении требований закона, поэтому контроль остается чисто декларативным.

Соблюдение родителями своей обязанности воспитывать детей является делом исключительно семейным и личным. Законодательство не определяет механизм систематического наблюдения за выполнением родителями возложенных на них обязательств. Проверять семьи на предмет качественного воспитания каждый день физически невозможно ни органам опеки, ни другим уполномоченным структурам.

Родители имеют право самостоятельно выбирать методы воспитания своих детей. Государство не вправе вмешиваться в личные дела семьи, если обстановка там внешне выглядит благополучно. Из-за отсутствия конкретной регламентации способов воспитания и оценочных механизмов возникает конфликт между законом и реальной жизнью: даже при наличии жалоб вмешательство государственных органов оказывается осложнено необходимостью уважать права семьи. Открыть дверь своей квартиры представителям органов опеки, участковому уполномоченному или сотрудникам учебного заведения — право жильцов, но не обязанность. Против их воли можно к ним войти либо по постановлению суда, либо при наличии явных признаков преступления. Но даже если из‑за двери раздастся детский крик, это еще не повод — может быть, дети забавляются.

По сути, о неправильном воспитании мы узнаем уже по факту: ребенок совершил преступление (или сам стал жертвой домашнего насилия), ушел из дома и т. д. Механизмов профилактики этих процессов, будем честными, практически нет. Разговоры о ювенальной юстиции, допускавшей официальное вмешательство государства в жизнь семьи, давно отшумели. Точку поставили на том, что неприкосновенность домашнего очага — главный приоритет. Между тем, возможно, с мыльной водой выкинули и младенца — не исключено, что такое вмешательство помогло бы предотвратить не одну беду.

Остается уповать на факторы воспитания самих родителей — правовое и психологическое просвещение. Но те, кто считает, что у них все хорошо, на лекцию к юристу или психологу не пойдут. А пойдут, когда уже, как говорится, поздно пить боржоми…

Последняя надежда — на нравственные императивы общества, национальные традиции. Увы, и это не панацея — как надо правильно жить, знают абсолютно все, но есть неистребимые пороки: лень, жадность, зависть. И это все мы дарим своим детям, которые, как известно, есть наше кривое зеркало.

А «беззубый» кодекс — что ж, пусть он будет. Нельзя же было на такую важную тему вообще промолчать. Даже если заранее было понятно, что эти слова обернутся пустой декларацией.

Читайте также:

«Птичьи права» вместо рая: как договор на бессрочное проживание оказался фикцией

Прокуратура разъясняет. Иск — способ защиты от телефонных мошенников