Глава 35. Тень за спиной
После того вечера у ресторана Вика впервые почувствовала, что кто-то смотрит уже на неё.
Не он — нет. Чужие глаза. Женские.
В университете всё выглядело обычно: пары, смех в коридорах, однокурсники с кофе в пластиковых стаканчиках. Но в столовой, когда она садилась с подносом, вдруг заметила: за соседним столиком сидели две женщины лет тридцати. Не студентки. Взрослые. Одеты строго, кожаные детали в одежде бросались в глаза.
Они не разговаривали между собой, только ели медленно, как будто наблюдали. Вика почувствовала, что их взгляды скользят по ней. Она откусила кусок котлеты и подняла глаза — они отвели взгляды одновременно, слишком синхронно.
Сердце ёкнуло. «Они его женщины? Или просто я схожу с ума?»
На следующий день — снова. На остановке у «Европы» она ждала автобус. Сзади послышался щёлк каблуков. Вика обернулась — женщина в кожаном плаще. Губы яркие, лицо холодное. Стояла слишком близко, будто нарочно. Автобус подошёл, Вика зашла первой, заняла место у окна. Женщина прошла мимо, даже не глядя. Но Вика чувствовала её присутствие всё время пути.
Вечером она написала Ложкину:
— Бывает, что тени преследуют.
Он ответил коротко:
— Это значит, что ты сама идёшь в их сторону.
Эти слова не успокоили. Наоборот — будто подтвердили её страхи.
Вика стала оборачиваться чаще. На улицах Орла ей начинали мерещиться одни и те же лица: в кафе, в магазине, в скоплении людей у театра. Всегда женщины. Всегда строгие, с теми же масками, что у его спутниц.
Она понимала, что это может быть совпадение. Город маленький, все ходят по одним маршрутам. Но сердце убеждало в обратном: теперь за ней тоже следят.
Однажды ночью она вышла на балкон общаги. Внизу, возле входа, стояла фигура. Женщина. Сигарета в руке, кожа блестит в свете фонаря. Вика не могла разглядеть лица, но почувствовала — взгляд направлен наверх.
Она отступила в комнату, закрыла шторы.
У зеркала она смотрела на себя долго. Глаза были испуганными, губы дрожали.
— Значит, я стала заметна, — сказала она вслух. — Значит, я уже внутри игры.
И впервые эта мысль была не только страшной, но и сладкой.