Глава 37. Исповедь в темноте
Ночь в общежитии была шумной: кто-то отмечал день рождения, из-за стены доносились песни вперемешку с смехом. Вика лежала на кровати, накрывшись одеялом, и держала телефон в руках. Экран светился в темноте, как единственный огонь.
Она долго набирала фразы и стирала. «Мне страшно». «Я чувствую, что вы часть моей жизни». «Я думаю о вас». Каждая казалась слишком открытой, слишком опасной.
Но молчать уже было невозможно.
Она написала коротко:
— А бывает так, что чужие слова остаются внутри навсегда?
Ответ пришёл не сразу. Минут десять тянулись, как вечность. Потом экран мигнул:
— Бывает. Но за это всегда приходится платить.
Эти слова ударили в сердце. Вика закрыла глаза, вдохнула глубоко и решилась пойти дальше:
— А если я готова платить?
Пальцы дрожали. Она боялась увидеть «прочитано» и пустоту.
Ответ появился через несколько минут:
— Тогда нужно понять, что именно ты отдаёшь.
Она прижала телефон к груди. Ей хотелось кричать, плакать, смеяться одновременно. Это был не просто ответ — это был шаг навстречу.
Вика снова написала:
— Я отдаю свои мысли. Вы в них каждый день.
Тишина. Полчаса. Час. Экран не загорался. Она уже хотела бросить телефон на стол, когда вспыхнуло уведомление.
— Опасная исповедь. Но честная.
Она лежала в темноте и плакала тихо, так, чтобы Лена не услышала. Слёзы текли по щекам, но внутри было тепло. Её признание услышали. Не отвергли.
В ту ночь Вике снилось, что она идёт по узкой улице Орла, за спиной — шаги, но не угрожающие, а родные. Она оборачивается, и там он. Ложкин. Спокойный, с тем же взглядом, что в реальности. Он ничего не говорит, только идёт рядом.
Проснувшись, она улыбнулась. Это был всего лишь сон, но он казался реальнее любого дня.
Утром она подошла к зеркалу. Глаза были красными от слёз, но в них было что-то новое — уверенность, что её чувства больше не тайна. Пусть только намёк, но он теперь знает.